Железный мост – ровно в сказке, края моста теряются в темноте, в морозном тумане, что поднимается снизу: что там – река или вовсе бездна? Высокая молчаливая фигура замерла на середине в клубах тумана: рука касается узорчатых кованых перил, на голове шляпа, на лице маска, как у ряженого на Масленицу.
– Суженый-ряженый, – мой голос звенит жалобным бубенцом, – переведи через мост.
Мост раскалывается пополам, встает дыбом, фигура исчезает в тумане.
Другой мост, каменный: статуи по сторонам, башни по берегам, гранитные брусочки под ногами. Темно и морозно. Чья-то карета останавливается посередь моста, темная фигура шагает к ней от одной из статуй. «Поезжайте в замок, может, еще успеете», – хриплый мужской голос звучит печально и безнадежно.
Что ты, суженый? Где ты?..
Плавучий мост из сцепленных меж собой плотов перекинут через несущую льдины реку. Крики, выстрелы; по переправе запряженные в лафеты лошади волокут пушки, сзади тянется обоз. Ядро падает из темноты, разбивая цепь плотов, телега уходит под воду, ржет тонущая лошадь…
Суженый? Ряженый?..
Голос за спиной, а в голосе страх: «Отойди назад, женщина». «Да пошел ты! – звучит в ответ. – Или ты мне муж?»…
Мост – не мост: выступающий далеко от берега настил на вбитых в мокрое дно сваях. Море – я знаю, это было море – отступило чуть не на полмили, оставив песок, ракушки и морскую траву, а как вернется, – никому не поздоровится. Высокая тощая фигура в двух шагах от меня. «Ты запуталась в своих мальчиках, дитя: обычная история. Ни один из них не стоит твоей слезинки, но будь я на их месте, – я переписал бы эту легенду для тебя»…
Мост-дамба, и я не на мосту и не рядом, – под ним, в лодке. Человек прыгает с моста, едва не перевернув суденышко, в руке пистолет: «А вот и вы, моя дорогая!» В следующий миг он летит в воду со стрелой в горле…
***
– Ну, сказывай, кто приснился? – улыбалась поутру Ленка.
– Бог знает, – я пожала плечами. – Далече все были, не разглядела.
– Далече и выйдешь, значит, – убежденно молвила подружка. – Авось, к добру.
– Война будет, – прошептала я. – Может, скоро, как знать...
– Что ж об этом думать, – Ленка развела руками. – Война – завсегда война, чудно, если б ее не было. Ты лучше скажи, кто тебя через мост перевел?
– Никто, – я вздохнула, припоминая сон. – Сама перешла.
Все мосты, что снились, – кованый, каменный, плавучий, мост в море, мост над бездной… Ничья рука не держала мою руку.
---------
*прямоугольный ростовой пехотный щит с упором, широко распространенный в 14-16 веках. Часто расписывался геральдическими эмблемами или религиозными сценами.
Глава 24. ЗНАНИЯ
– Что же, Ваше сиятельство, мне скоро будет нечему вас учить, – господин Бертье благодушно улыбаясь, попыхивал трубкой, развалившись в удобнейшем кресле.
По случаю ясной погоды и почти весеннего февральского солнца, которое ярко светило в обращенные к югу окна, дверь, ведущая из комнат наследника в маленький сад, разбитый на «прислоненном» к башне скальном уступе, была открыта настежь. Да что говорить, снега на том самом уступе остались считанные клочки: у закраины глубокого колодца, который по странной причуде первых средневековых владельцев был устроен посередь этого каменного пятачка (и как сил-то хватило продолбить всю толщу?), и у ограждения, за которым, надо думать, раньше было укрытие для стрелков.
– Похоже, в этом году ожидается чудесная весна, теплая и ранняя, – довольным голосом произнес гувернер. – И уже в марте вы сможете вернуться к своим естественнонаучным изысканиям.
Молодой граф молчал, углубившись в решение задачи – совершенно зубодробительной, про строительство фортификаций и скорость отведения воды по сложной системе каналов.
– Старые люди говорят, что раньше зимы не были такими морозными, – продолжил француз. – А потом случилось нечто странное – лет за десять до вашего рождения. Я помню, как всю Европу три месяца терзал лютый холод, такой, что земля промерзла на три пье*, стволы деревьев лопались, а скот насмерть замерзал в хлевах. Говорят, в Венеции люди катались на коньках по каналам, да и морские лагуны покрылись льдом. А уж на севере даже церковные колокола взрывались и крошились от прикосновения. Людей, кстати, больше погибло на юге, где никто не был готов к подобному. В тот год на солнце было видно множество пятен: можно было подумать, что Бог предпринял новую попытку истребить человечество. Но, к счастью, Творцу уже нет дела до творения, которое он покинул…