– Почему вы так думаете? – юноша поднял голову и посмотрел на учителя.
– А почему я должен думать иначе? – усмехнулся Бертье, перелистнув страницу старого учебника, где выискивал для молодого графа непростые задачи. – Элементарная логика: если бы великая творящая и всеблагая сила все еще пребывала в нашем мире, путь этого самого мира был бы… несколько иным. Люди не были бы столь упорны в своем стремлении убивать и умирать без малейшей оглядки на проповеди Христа, а в основном и во имя оных.
– Значит, вы считаете, что в покинутом Богом мире воцарился сатана?
– Вторая сила, противоположное начало? – француз усмехнулся. – Это уже какое-то манихейство, друг мой… Что у вас с задачей?
– Почти готова.
– Очень хорошо, – гувернер вытянул ноги и выпустил вверх очередное колечко дыма. Почему бы и не расслабиться, пока ученик работает?
«Рапира мастера, – мысленно процитировал он любимый отрывок из трактата по фехтованию, – должна быть легче, чем у ученика, чтобы его рука не так быстро уставала от долгих уроков. Ученик же должен использовать более тяжелую рапиру, чем дуэльная, и без гарды, чтобы научиться парировать сильной частью клинка и не надеяться на гарду для того, чтобы отводить клинок противника"…**
Господи, какая чудесная аналогия! Это ведь верно для обучения любым наукам.
Привычки нанятого три года назад гувернера к сибаритству и табакокурению владелец замка не одобрял, однако, как говорится, «добрые качества перевешивали». К тому же господин Бертье обещал не курить трубки во время уроков с молодым графом. Однако, раз дверь открыта, а наследнику как-то все равно, – то почему бы и нет? Курение согревало и, определенно, оздоравливало: в конце концов еще мэтр Нико*** сто лет назад утверждал, что табак – чудесное лекарственное средство, помогающее при коликах, дизентерии, зубной боли, еще куче недугов и даже спасающее от заражения чумой. Морозные зимы, хоть и не шли ни в какое сравнение с той, десятилетней давности, давно стали привычными и уже не были такой уж редкостью даже в его родной Тулузе, а уж здесь, в этом захолустье, куда ворон костей не заносил… Словом, табак и вино сделались привычной панацеей француза, – и ей-ей, это было гораздо лучшим средством от болезней и скуки, чем охота (отвратительная привычка, тут Бертье был согласен со своим воспитанником) и обжорство (от которого мысли тоже отвращались сразу же, стоило лишь взглянуть на капеллана сего гостеприимного замка).
Господин Бертье прибыл сюда из столицы Империи, можно сказать, по стечению обстоятельств: четыре года тому, с началом войны****, к французам в Вене стали относиться несколько настороженно, – даже к тем, которые не разбирались в политике, а просто мирно обучали недорослей из приличных семейств. Это шло вразрез с любой логикой: можно подумать, это они, мирные и просвещенные люди, которым на родине не досталось доходной должности, решали вопрос с кандидатурой на польский престол и вводили войска в северную Италию! Так или иначе, Бертье, несмотря на опыт и рекомендации, оказался уволен. Впрочем, Фортуна была к нему благосклонна: по случаю (ну, не совсем, а, как говорят господа масоны, через несколько рукопожатий) он был рекомендован одним отставным военным своему другу, владельцу замка в лесной глуши у баварской границы. Новый наниматель был щедр, его сын, для обучения которого разнообразным наукам Бертье и наняли, – весьма способным юнцом (хотя и со своими странностями и причудами характера)… Словом, из проблем были только холод и скука.
– Вы не желаете для себя военной карьеры, – произнес француз просто для того, чтобы что-то сказать, – а потому строительство фортификаций вас вряд ли интересует. Впрочем, вы ведь в любом случае вступите во владение замком, – очень старым, хоть и на совесть построенном. Возможно, вы решите перестроить что-то на свой лад, а потому расчет движений воды и грунта в вашей изобилующей природными термами местности…