В лесу царила весна: ветер в зеленеющих кронах, клейкие листья, медуница на склонах и ветреница в низинках, птичья разноголосица, запах просыпающейся земли. Оберег на груди все так же отдавал теплом, – такое впечатление, что он притягивал к себе лучи весеннего солнца. Рыжая бабочка сполохом живого пламени мелькнула впереди среди разворачивающихся папоротниковых листьев и Бог весть чем (надо думать, мастью и удалью) напоминала ему изготовительницу этого амулета.
Смелое крылатое солнечно-рыжее маленькое существо. Сестра, сестренка.
-----
*легенда о святом Прокопе (Прокофии Сазавском), который велел семи чертям построить для себя пещерный скит на берегу одного из рукавов Влтавы.
**знаменитый предводитель крестьянского восстания, которое имело место как раз в этих землях в 1695м.
***согласно имеющимся данным, реальный замок Ризмберк осаждала шведская армия ближе к концу Тридцатилетней войны, в 1641м. Только в нашей реальности у замка были другие хозяева, а потому его разграбили и почти разрушили: к 18му веку замок-прототип уже был руиной.
****согласно имеющимся данным, реальный замок Ризмберк был основан на высоком холме недалеко от поселения Кдыне во второй половине 13 века. В 1279 году он упоминается как собственность рыцаря Депольта, основателя семьи Швиховских из Ризмберка. Согласно некоторым источникам, замок был основан самим Депольтом по приказу короля Пршемысла Отакара II, чтобы вместе с городом Домажлице охранять тракт, ведущий через Вшерубский перевал в баварский Регенсбург. Про подземный ход данных нет, он вымышлен.
Глава 27. УЗЕЛКИ
Весна разгоралась все ярче, а беды казались все дальше: будто путы, что держали меня, развязались, выпустив на волю. Я видела добрые знаки во всем: в ростках льна, в зелени озимых, в воскресающей по весне траве, в лунных тенях и песне соловья, что пытался перепеть луну. Как-то раз, на тропинке к лесному ключу я услышала в вышине победные ликующие голоса и, подняв голову, увидела на фоне ясной утренней синевы и зелени еловых верхушек низко летящий строй лебедей. Весна вернулась, – и они вернулись, о чем и возвещали всему миру. Лебеди снизились, садясь отдохнуть на дальнее лесное озеро, а я побрела домой.
– В возраст входишь, – говорила бабка, оглядывая меня. – Крепнешь. Перенимай, пока я живая.
К ночи бабка Магда не погасила лучину, – будто ожидала кого: сидела, вязала, только спицы мелькали. Так и есть: за полночь в дверь поскреблись. Бабка тихонько откинула засов.
– Вот, теть Магда. Как договорено, так и явилась, – сказала полузнакомая баба из Подзамцев, – а как шла, – ни один не видал, побожусь…
– Обожди божиться, – проворчала бабка, – постой-ка снаружи.
Она вернулась в дом, сняла крест и положила его к иконам, кивнула мне. Я потянулась снять свой, потом раздумала, – барин сказал: носи, не снимая. Он-то мой оберег, поди, всегда при себе держит. Накинула на плечи платок, да и пошла следом.
На луну набежали легкие облачка, приглушая ее голос, словно комочками шерсти. Мы прошли мимо набравшей почки к цветению яблони, миновали два вкопанных перед баней заточенных кверху бревна: они стояли тут затем, чтоб банник не привечал гостей из леса. Женщина шла рядом молча, заискивающе глядя на бабку, которая даже не покосилась в ее сторону.
Бабка Магда степенно вошла в баню, пошептала на четыре стороны, зажгла свечку на полке и лишь потом закрыла дверь, оборачиваясь к женщине:
– Ну чего тебе среди ночи-то да тайком? Понесенное скинуть? Так нечего пока, ничего там нет, точно говорю. Могу чрево завязать – на год, на три, сколько заплатишь…
Я смотрела. Да, чрево крестьянки было пусто, но в душе у ней клубились ярость, зависть, что-то еще, чего я не знала, – душное тяжелое марево, как перед грозой, подсвеченное адскими красными зарницами, да еще и с ядовитым зеленоватым туманом страха понизу. Под взглядом моей суровой бабки все мирные вежливые речи у пришлой, надо думать, куда-то подевались: она набрала в грудь воздуха и тихо взвыла:
– Христом-Богом прошу, теть Магда, окороти Ярмилу! А то и изведи вовсе…
– Сейчас бы Христом просить, – бабка подняла бровь. – Чтоб я за тебя этакую тяжесть взяла, – на то у тебя монет не хватит. Или ты клад сыскала? Тебе надо, – ты и короти. Или давай чего другое, раз уж пришла. Сказывай, сказывай.