Пан Депольт молча покивал, – челюсти его были заняты перетиранием недожаренного мяса, только что оторванного мощными зубами от свиной ноги, – и подлил мастеру вина.
***
Солнце, описав полукруг по небу, уверенно двинулось вниз, к западному горизонту, когда молодой наследник наконец-то очнулся, сидя на траве и привалившись спиной к высокой каменной закраине.
«Пришел в себя, – мрачно подумал он. – Как уходил из себя, так теперь пришел обратно. Наверно, стоит возблагодарить Господа за то, что очнулся не на том свете, утонув в своем подземном ходу, до которого футов сорок глубины».
Он поднялся, с трудом распрямив затекшие ноги и прошел в свои покои, они же кабинет, – единственное помещение на верхнем этаже башни. Отодвинул стул от приставленного к окну стола, взял в руки один из остро отточенных карандашей.
Облик человека с киркой в руках проступил из глубин памяти, одновременно проявляясь на бумаге. Очень плохо погибшего человека…
Глава 32. ВОДА
Вода стояла на самом дне – там, где шахта колодца упиралась в скалу. Не Бог весть, сколько, – так, лужа по колено. Остальная вода ушла в сток, который пробили трое суток назад: до уводящего вниз пещерного коридора там оказалось буквально рукой подать, а куда он вел, – то никого особо не волновало; утекает вода – и ладно. Стоку уже успели придать форму: теперь это была не просто дыра в стене шахты, а узкая высокая арка, обложенная все теми же камнями на глине. Из ее проема поднимался еле видимый туман, – наверняка там, внизу, было тепло и влажно.
Мастер Тревизано и один из пленных – здоровенный черноусый баварский наемник с кайлом в руках – стояли на нижних уступах лестницы, обвивающей шахту головокружительно крутой узкой спиралью. Мастера страховали: через его грудь и живот тянулись перекрещенные ремни, а к этой обвязке крепилась веревка, которую держали двое бойцов наверху. «Я старый, могу оступиться и разбить голову о камни, – говорил мастер, спускаясь вниз. – Тогда некому будет подать воду в ваш колодец». Кое-какая страховка имелась и у пленного бойца – простая веревка, привязанная к поясу: с одной стороны, – в случае чего можно помочь выбраться, с другой, – легко перерезать одним движением.
Еще одной страховкой – не от несчастного случая, а от злых намерений – были выстроившиеся наверху бойцы с арбалетами, а также цепь, сковавшая щиколотки пленника. Впрочем, всем было ясно, что и в этой ситуации отчаявшийся человек может попытаться взять в заложники того, кто руководит строительством. Скажем, схватить за горло и попытаться прикрыться им от стрел, а потом уйти через сток в подземелье и там разбить цепь кайлом. Или… Да мало ли что? На это у венецианца было еще одно средство.
– Давай, пей! – скомандовал мастер Тревизано за четверть часа до отправления вниз и протянул пленнику большую чашу с горячим, еще дымящимся, зельем.
– Пей, ублюдок, если хочешь жить! – пан Депольт подкрепил доводы своего подручного тычком в ребра баварца рукоятью кинжала. – Сдохнешь ты, – пойдет другой!
Прочие пленные глядели со священным ужасом, не подозревая, впрочем, насколько не повезло их собрату. Нет, это зелье не влияло на силу и скорость движений, не вгоняло в сон: оно смиряло волю. То, что отходняк после него мог основательно повредить мозг и привести к безумию, слепоте или параличу, – никого особо не волновало. Боец втянул в себя горькую жижу через стиснутые зубы и, подержав с минуту во рту («Глотай, сучий потрох!» – и новый тычок рукоятью), проглотил. К моменту, когда они с мастером дошли до дна шахты, вечные дилеммы вроде «воля или неволя», «умереть стоя или жить на коленях» и так далее покинули мысли черноусого.
Замерев на лестнице строго напротив и чуть выше арки стока, мастер Тревизано выставил вперед «лозу», – лет пятьдесят назад она действительно была развилкой двух толстых плетей винограда, выросшего на холмистых склонах вблизи берегов Лага-ди-Гарда и питаемого каждое полнолуние заговоренной водой с примесью растолченного магнетита. Прошептав формулу заклятия, венецианец медленно повел руками, словно очерчивая широкий круг вдоль сырых стен колодезной шахты. Лоза поначалу была неподвижна, но вскоре ее конец, направленный на стену, начал вести себя так, будто обладал собственной волей: задрожал, начал плавно смещаться вверх и вниз. Вскоре он и вовсе рванулся кверху, будто притянутый чем-то на сырой стене шахты – или за нею. Мастер Тревизано удовлетворенно кивнул и шагнул на пару ступеней вверх – туда, где его лоза почти уперлась в колодезную стену.