– Рано об этом говорить, – привычно отмахнулся граф. – Он слишком молод.
– Ладно, как знаешь, – канонисса поджала губы. – Тогда подумай об иных способах ввести своего сына в приличное общество. Ты, помнится, планировал для него образовательное путешествие?
– Планировал, – мрачно ответил граф. – Только не по той причине, что моему сыну пора становиться светским человеком... Но я поднял свои старые военные знакомства, написал приятелям из разных городов и стран. Даже списался с двумя или тремя рекомендованными компаньонами для путешествий: хоть один-то будет не занят…
Госпожа Венцеслава кивнула одобрительно. Она бы очень удивилась, узнав, что ее брат думает не о блестящем будущем сына, а о возможности новой войны. О неотпетых могилах в здешних лесах. О молитвах за сыновей – его умерших сыновей, его выжившего сына, чьих-то еще…
«Господи, – думал граф, – оставь мне хотя бы его одного!»
***
– За сыновей! – господин Депольт Швиховский с размаху шарахнул полупустым серебряным кубком о столешницу. – За наших сыновей и моего наследника!
Бойцы гарнизона поддержали тост громкими возгласами и стуком посуды. Лежащие у огня собаки чуть насторожили уши, но поленились поднять головы с вытянутых лап: подумаешь, люди орут, это их обычное состояние. Стены замка Ризмберк, возведенного десять лет тому для охраны пути через Вшерубский перевал, уже не пахли свежестью, – здесь, в зале они были изрядно подкопченными, слышали много ругани, споров, песен, грязного шантажа и чистейших объяснений в любви и дружбе. Стены помнили гостя – венецианского инженера, построившего подземный ход из колодца на южном бастионе, бойцы же не знали о тайне и предпочитали не вспоминать убитого.
Мать наследника и сам новорожденный сын владельца замка, надо думать, тоже слышали звуки пира: еще б не слышать, покои дамы были этажом выше. Бог знает, о чем она думала, о чем болтала с женами вассалов и бойцов, с кривой старшей служанкой и смазливой младшей, которая тоже вскоре собиралась родить – и, разумеется, тоже от пана Депольта. Повитуха сказала: госпожа родила легко, ребенок здоров, что еще надо? Хозяин планировал наведаться к ней через недельку, чтобы поцеловать в щечку. Потом еще через недельку – за иной надобностью: черт возьми, хозяин Ризмберка был благородным человеком и супругу без особой нужды не обижал.
– За сыновей! – снова возгласил он. – Если и Янка родит мне сына, – клянусь мощами святого Вацлава, и его тоже признаю! Вы все свидетели!
Пирующие с радостью поддержали его обещание: вина было еще много.
***
С самым началом весны граф Христиан отдал старшему слуге Гансу тайное поручение узнавать из деревенских слухов и сообщать ему о странных местах в округе. Да, это было попыткой вычерпать море, – просто граф не мог поступить иначе. Кости из той, первой, могилы были по его приказу перенесены в освященную землю – в новую могилу на поляне в лесу, над которой воздвигли поклонный крест, и капеллан отслужил молебен.
– Видишь, здесь ничего нет, – сказал граф Христиан своему сыну, когда снова выбрался с ним «прогуляться по округе» и дошел до той самой прогалины, где выросшая за летние месяцы трава надежно скрывала следы раскопок.
– Значит, я был предупрежден в другом месте, – пожал плечами юноша. – Просто плохо запомнил.
Господи Иисусе, какое ему могло быть путешествие? Сколько призраков и прочего таят большие города? Прошедший две войны, граф мог с уверенностью сказать: много.
«Я бы, наверно, держал тебя в комнате с мягкими стенами, – думал старик, глядя на своего наследника. – Берег бы от всего, как Ванду, которую так и не смог уберечь. Сын своей матери, ее копия, что он видит сейчас, когда хмуро всматривается в просвет между елями? Я отдал бы многое, чтобы знать это наверняка и уметь предупредить его беды».