– Да ты что? Иззи – моя лучшая подруга, мое второе «я»! Мы с ней, как Тельма и Луиза!
– Вот именно – второе «я», – отвечает он. – Ты видишь в ней своего рода замену себя. Живешь ее жизнью, позволяешь ей за себя решать. При том, что ее мораль тебе явно не подходит.
– Вот тут ты дал маху. – Я отчаянно стараюсь перевести этот разговор в шутку. – Морали у нее нет и никогда не было.
Скотт отхлебывает из стакана.
– Ты двадцать лет провела в тени Иззи. Поверь, я не жду, что ты мгновенно выйдешь из-под ее влияния.
– Потрясающе – первый раз вижу мужчину, которого не тянет с ней переспать!
– Она не в моем вкусе.
– Ах да, ты не первый. Финн от нее тоже не в восторге. Сейчас ты скажешь, что мужчина, моей мечты – это Финн.
– Думаю, пока ты не готова это услышать.
Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Я первая опускаю взгляд. – Ты к ней несправедлив. Мы столько пережили вместе!
– И в выигрыше всегда оставалась она.
– Она просто удачливая. Ей везет, а мне нет.
– Потому что на нее работают двое – она сама и ты, А на тебя – никто.
Помолчав немного, чтобы этот мрачный вывод улегся в моем сознании, Скотт продолжает:
– Знаю, мои слова кажутся жестокими. Но поверь, если не сейчас, то через несколько лет ты проснешься однажды и спросишь себя: почему главные роли всегда достаются ей, а ты остаешься за кадром?
– Ты не понимаешь, – возражаю я. – Иззи отчаянная, бесстрашная, обожает приключения. С ней так интересно!
– А без нее – нет? Одна ты рисковать не умеешь?
– Ну, без нее не так весело… – мямлю я.
– А ты пробовала?
Я задумываюсь. Поездка в Красный Каньон не в счет – там я оказалась одна по чистой случайности. Да, последний раз я предприняла самостоятельный шаг ровно десять лет назад, когда записалась на летние театральные курсы.
– Потеряв Кристиана, ты пала духом и окончательно ушла в тень Иззи. Начала относиться к людям, как она, потому что сочла, что так безопаснее. Решила, что цинизм и черствость надежно защитят тебя от новой боли.
Я молчу.
– Но это – не настоящая ты. Твое истинное Я, не запуганное, не скованное комплексами, верит в любовь. И у него – у истинного Я – есть шанс ее найти. А то Я, которое, поджав хвост, трусит следом за Иззи, так и останется у разбитого корыта.
– И сколько же их всего, этих моих Я? – спрашиваю я, из последних сил стараясь сострить.
– Позволь спросить, как ты проводишь время, когда Иззи нет рядом?
– Н-ну… встречаюсь с другими подругами, прибираюсь в доме, смотрю сериалы по Би-би-си…
– Ясно. Ждешь. Как верная жена. Она заводит новые знакомства, набирается опыта, живет своей жизнью, интересной, веселой и отчаянной, – а ты сидишь и ждешь. Чтобы прибежать, едва она свистнет. И совершенно естественно, что ты прячешься от мужчин, – зачем они тебе? Они не вписываются в такой образ жизни.
Он отставляет тарелку.
– Так что не Надин крадет у тебя жизнь. Вовсе не Надин.
Я поднимаю на Скотта мокрые глаза.
– Я думала, после разговора с психоаналитиком должно становиться лучше. Но это… это же просто ужасно!
– Все хорошо, Джейми. Так и должно быть. Это прорыв.
– Не нужен мне никакой прорыв!
Он улыбается мягкой, ободряющей улыбкой и берет меня за руку.
– Скажи, что происходит, когда ты знакомишься с симпатичным парнем? Как она реагирует?
– Ну, это не так уж часто случается…
– Подумай. Припомни.
– Ну… был один случай. Странный такой парень: все девчонки его обожали, а он почему-то начал ухаживать за мной.
– Хотел бы я знать, что в этом странного!
– Он работал поваром в ресторане. Когда я сказала, что вегетарианка, он пригласил меня к себе и пообещал накормить потрясающим ужином: суп из сладкого картофеля, свекольные равиоли в укропном соусе, салат из помидоров с кориандром и «Амаретти» с фруктами на десерт.
– Звучит аппетитно!
– Точно. Но я не пошла.
– Почему?
– М-м… – Я хмурюсь, вспоминая. – Иззи начала плакаться, что в субботний вечер все ее бросают…
– И ты почувствовала себя виноватой, – договаривает за меня Скотт. – Но ведь можно было договориться на другой вечер.
– Иззи еще сказала, что видела его в городе под ручку с какой-то девицей…
– И ты приказала себе о нем забыть. Ясно. А теперь вспомни ваш первый вечер в Вегасе. Как думаешь, зачем она потащила тебя на ужин с совершенно ненужными и неинтересными тебе «пиджаками»? Для Иззи ты – серенький фон, выгодно оттеняющий ее яркую личность. И самое печальное, что она не так уж виновата. Ты сама позволяешь так с собой обращаться. Неудивительно, что, когда она милостиво позволяет тебе порезвиться на травке, ты валишься с ног от первого же ветерка.
Я уничтожена, Раздавлена. Лежу во прахе.
– Ненавижу себя! – рыдаю я. Скотт расплывается в улыбке:
– Значит, сеанс удался!
ГЛАВА 32
Когда Скотт привез меня в «Белладжо», был уже час ночи. А в семь утра – подъем, пора на работу. Нехорошо в первый же день опаздывать.
Я со стоном вытаскиваю себя из постели. Что снилось – не помню, но что-то мерзкое. В голове мечутся-обрывки вчерашнего разговора. Неужели все, что Скотт говорил об Иззи, – правда? Должно быть, так же чувствует себя герой боевика, когда узнает, что один из его людей – предатель. И так же, как я, думает только об одном: что же теперь делать?
Что делать, я не знаю, поэтому бросаю об этом думать и перехожу к следующему проклятому вопросу: что надеть? В конце концов останавливаю свой выбор на монашеской юбке до щиколоток.
Однако лазить на лестницу сегодня не приходится. Мало того – Сэма я вообще почти не вижу: он с самого утра куда-то исчезает, поручив продавщице по имени Никки приветить меня и ввести в курс дела. Никки делится со мной секретами торгового искусства: где что найти, как работать с кассой, а главное – как бездельничать с таким занятым видом, чтобы никто не посмел упрекнуть тебя в безделье. Остаток дня мы сидим за прилавком и в унисон жуем жвачку. Пожалуй, такая работа мне по душе. Тихо, спокойно – сидишь себе и жуешь, как корова на лугу.
В половине седьмого возвращаюсь в отель. Иззи не видать. Звонит Зейн и предлагает поужинать сегодня вечером с ним и с Миа, но я отвечаю, что вечер у меня занят (даже врать не приходится – ведь сегодня я и вправду встречаюсь со Скоттом.). Поначалу я запинаюсь и дрожу; но Зейн держится так, словно не подозревает о моем позоре, и я с облегчением понимаю, что Финн не проговорился.
Мы болтаем еще минут пять: Зейн рассказывает о новом танцевальном номере (теперь он изображает казака), я – о том, как нашла свое призвание за прилавком. Я вешаю трубку в отличном настроении. Пусть Зейн не для меня – но он классный парень, и приятно знать, что он дорожит моей дружбой. Странно: в Англии я никогда не пользовалась таким спросом. Может быть, отеческая нежность к иностранцам у всех американцев в крови? Вот, кстати, и еще один добрый самаритянин – в дверь звонит Скотт…
Мы отправляемся на экскурсию по центру города. Все здесь, сверкает, мигает и переливается: ярче всех – знаменитый неоновый ковбой по прозвищу «Победитель» и бар с хлюпающим названием «Глянцевая Глотка». На площади у «Казино Четырех Королев» Скотт останавливает меня и говорит:
– А теперь ложись на землю лицом вверх!
Я изумленно озираюсь. Площадь полна народу, и некоторые уже впечатались спинами в асфальт. Не успеваю я лечь, как белый балдахин над нашими головами, что простирается кварталов на пять, взрывается ярчайшими красками. Гремит музыка, и в вышине над восхищенными зрителями одна за другой проплывают достопримечательности Вегаса, созданные из двух миллионов неоновых трубок.
– Классно! – восхищаюсь я. – Лучше всего, что я здесь видела, не считая фонтанов в «Белладжо»!
Скотт помогает мне встать на ноги, отряхивает спину, снимает с локтя приклеившуюся жвачку и объявляет:
– Кто в Лас-Вегасе не играл, тот Лас-Вегаса не видал!