С этой опасной самоуверенностью Брекен оставил периферийную часть Древней Системы и двинулся на запад, к ее предполагаемому центру. Он выбрал самый крупный из вспомогательных туннелей и решил не обращать внимания на отходившие от него ответвления и кротовьи норы. У него было одно-единственное желание — попасть в центр системы.
Как и прежде, его выручало развитое чувство направления. Выбранный им туннель действительно шел точно на запад, где, по его расчетам, находился Камень.
Тем не менее Брекен явно переоценил скорость, с которой он мог передвигаться по туннелю, — стоило ему преодолеть две или три сотни кротовьих ярдов, как туннель неожиданно преобразился — земля стала черной и мягкой, что говорило о близости его к поверхности. Тут же, откуда ни возьмись, появились завалы и корни, превратившие некогда удобный туннель в извилистый, труднопроходимый лаз. Корни деревьев то и дело преграждали Брекену путь — теперь он не столько шел, сколько протискивался между ними или прорывал обходы, стараясь при этом не потерять из виду туннель.
Теперь он продвигался вперед крайне медленно; прежней надежды на то, что вскоре удастся добраться до чудес, которые, как он полагал, ждали его впереди, у него уже не было — она утонула в поту и ежеминутном напряжении. Туннель этот проходил не так глубоко, как широкий коммунальный проход, с которого началось его путешествие по Древней Системе, и не вызывал у Брекена восхищения, ибо не казался ему старым.
Помимо прочего, замечательное богатство звуков в предыдущем туннеле исчезло, потерявшись в хитросплетении корней и рыхлой земле бесконечных завалов. Брекен с особой остротой ощутил свое одиночество и свою оторванность от мира, ему вдруг показалось, что он на веки вечные заблудился в полуразрушенных лабиринтах старинной системы, мертвой и абсолютно пустой.
Это ощущение становилось иногда настолько сильным, что ему безумно хотелось махнуть на все лапой, выбраться на поверхность и пройти по верху до тех частей Древней Системы, которые могли бы представлять для него хоть какой-то интерес. Брекена удерживали только решимость тщательно исследовать все лабиринты Древней Системы и страх перед хищниками, с которыми он мог встретиться на поверхности.
Прошло еще сколько-то времени. Внезапно Брекен почувствовал крайнюю усталость. Боль в левом плече резко усилилась, он буквально слышал, как в его плохо зажившей ране пульсирует кровь; внешние звуки потеряли прежнюю определенность и стали звучать как-то призрачно. Брекен понял, что ему нужно передохнуть.
Он выбрал одно из боковых ответвлений и, спустившись вниз на несколько ярдов, оказался в небольшой норе. В ней было полным-полно пыли, а с верхнего свода свисала густая белая бахрома корней, однако о лучшем месте для сна он и не мечтал. Заснуть сразу ему не удалось — слишком велика была его усталость; — вместо этого он погрузился в полудрему, прислушиваясь к доносившимся сверху неясным глухим звукам.
Вероятно, он так и не смог уснуть по-настоящему, ибо вскоре его насторожил странный звук, который явно отличался от всего, слышанного им в Древней Системе ранее. Его глубина и раскатистость позволяли предположить... Впрочем, нет — ничего подобного Брекену еще не доводилось слышать — он мог сказать это совершенно определенно.
Он резко поднялся и поспешил вернуться в туннель, сгорая от любопытства и необычайного возбуждения. Ему уже стало казаться, что самая изнурительная и скучная часть пути пройдена; таинственный звук предвещал некое открытие, которое могло наконец привести его к сердцу системы.
Брекен не ошибся. Туннель сначала стал уходить в более плотный меловой подпочвенный слой, а затем еще глубже — в древние таинственные глуби земли, где шепот и шелест ветра стихали, уступая место странным стонам и скрипам. Наконец пол туннеля, покрытый толстым слоем пыли и грязи, выровнялся — подъемы и спуски закончились. Мягкая пыль гасила звук шагов Брекена. Он провел когтями по стене, ожидая услышать эхо, однако, к его удивлению, эхо не появилось. Вскоре он понял причину этого столь странного явления. Туннель привел его в подземный зал, размеры которого повергли Брекена в трепет. Он был столь огромен, что можно было решить (не стой он всеми четырьмя лапами на твердой земле), будто ты завис посреди безбрежного пространства. Этот огромный грот был полон таинственных звучаний, доносившихся с его дальней стороны. Таких стен, как здесь, Брекен еще не видел — они не закруглялись, а отвесно уходили вверх. Если стена закругляется кверху, значит, где-то там есть свод. Если же стены отвесны...