На четвертое утро ее путешествия на лугах выпала сильная роса. Ребекка ночевала во временной норе, устроенной ею на лесной опушке. У нее возникло престранное ощущение, будто она меняется сама, а не просто наблюдает за происходящими в природе изменениями. Казалось, что день, едва начавшись, подчиняет ее своей воле, внушая те или иные эмоции и мысли. Как и всегда во время бодрствования, она очень хотела есть, но это ничуть не мешало ей испытывать едва ли не постоянное чувство довольства. Время не имело никакого значения. Она взяла за правило посвящать утро поискам пищи и только потом выбираться на поверхность. Ребекка была предоставлена самой себе и не ведала никаких забот. Ей хотелось покинуть поросшую травами лесную опушку и выйти к свежей зелени пастбищ. Прохладная роса приятно холодила ей лапы и брюшко.
Поскольку эта часть леса была обращена на запад, солнце еще не осветило ее своими лучами; близкий край луга тоже пока оставался в тени. Дальше, там, где трава была на солнце, роса уже высохла. Солнце поднималось все выше, а тени становились все короче. Тенистая, поблескивавшая капельками росы полоса быстро сужалась. Ребекка сидела возле своей маленькой норки, осматриваясь, прислушиваясь и принюхиваясь.
Если бы сейчас сам Мандрейк повелел ей покинуть это место, она, безусловно, ослушалась бы его, ибо внезапно учуяла такой умопомрачительный запах, что тут же забыла все на свете, — его-то она и жаждала услышать, пусть и не ведала об этом до последнего времени. На лугу же, откуда ни возьмись, появились два луговых крота, они весело играли друг с другом в прятки и догонялки. В это благодатное утро кроты могли плясать и смеяться, не думая о том, что лето осталось в прошлом, а грядущий день может принести с собой осеннее ненастье.
Эти кроты были заметно стройнее своих данктонских собратьев, не уступали в силе самым могучим вестсайдцам. Шкура же их имела несколько более светлый окрас. По-видимому, они знали друг друга так хорошо, что им не было нужды переговариваться. Кроты смеялись, катаясь по траве, забавляясь и дурачась, постепенно они приближались к темной стене деревьев, высившейся на западе, тень от которой все еще падала на луг.
Легкий утренний ветерок, дувший со стороны луга, донес их запах до Ребекки. Сильный, острый запах самцов, от которого кружилась голова. Они были все еще слишком далеко. Ребекке вдруг захотелось побежать им навстречу, чтобы самцы (она пока не знала, что их двое) смогли заметить ее. Она действительно побежала или, вернее, пошла в танце туда, откуда слышался этот сильный необычный запах, непохожий на те запахи, которые она слышала в Данктоне. Она танцевала так самозабвенно, что совершенно позабыла о всех мыслимых и немыслимых опасностях, которые могли угрожать ей в эту минуту. Ее звали Ребеккой, осенний воздух дышал свежестью, ей хотелось найти себе пару, а где-то совсем рядом был самец...
Он бежал сломя голову, то заныривая в норы, то выскакивая из них, дальше и дальше, то и дело оглядываясь на своего товарища по играм. Все дальше и дальше...
— Кеан! Кеан! — закричал крот, бежавший за ним, в низком голосе которого чувствовались властные нотки. — К лесу без меня не подходи — вдруг там на опушке данктонские кроты? Кеан!
Он произносил это имя ласково и одновременно весело, нисколько не опасаясь того, что с его товарищем может что-то случиться. В такое утро, как это, нужно было радоваться жизни, а не таиться от нее.
Кеан, смеясь, бежал все стремительней, влекомый пьянящим ароматом трав. Бежал и... упал. Повалился наземь. Ребекка. Ребекка и Кеан. Кеан принюхался, пытаясь понять, нет ли поблизости других самцов.
— Кеан... Кеан!
К ним приблизился еще один крот. Все трое безмолвно смотрели друг на друга, припав к земле. Травы не успели просохнуть от росы, хотя тень деревьев уже отползла к самому лесу, — теперь то место, на котором сидели кроты, было освещено солнцем. Поблескивавшая капельками росы шкурка Ребекки играла на солнце. Все трое часто дышали.
Ребекка пришла в себя первой. Она хотела изобразить презрительную усмешку, но вместо этого прыснула от смеха, вскочила и бросилась к лесу. Заметив в тени холодные капли росы, она передумала и вновь выбежала на залитый солнцем луг. Кеан с низким рыканьем побежал за ней. Набравшись смелости, Ребекка остановилась и посмотрела в его сторону. Он бежал за ней подчеркнуто грациозно — лапы двигались размеренно и красиво, рыльце слегка подрагивало.