— В названии слишком много «жареных», — сказал Доминик.
Я проверял свои мобильные телефоны с регулярными интервалами — оба: одноразовый и мой второй по счёту Android, который «Зовите меня Эл» настроил так, чтобы он предупреждал меня, если какой-то детектор сработает.
Ни один из них не издал ни звука до конца вечера, пока мы с Беверли не были в коровнике, усердно занимаясь тем, что можно назвать «во всей красе», когда, в соответствии с железными принципами закона Мёрфи, мой Android зазвонил. Поскольку у Беверли в тот момент была свободна хотя бы одна рука, она первой добралась до телефона, свирепо посмотрела на него и перестала скакать достаточно долго, чтобы прочитать сообщение.
— Там просто три числа — 659, — сказала она через плечо.
— Это один из детекторов, — сказал я и высвободил правую руку из-под её задницы и протянул её. Вместо того чтобы отдать телефон, она приподняла бёдра на долю дюйма и развернулась ко мне лицом — ощущение, которое было одновременно эротичным и неловко странным. Когда она наконец дала мне телефон, я подтвердил числа.
— Мне нужно это проверить, — сказал я.
Беверли вздохнула и плюхнулась мне на грудь.
Мне потребовалось десять минут, чтобы выбраться из коровника, и, вероятно, это заняло бы больше времени, если бы Беверли не решила, что она хочет пойти со мной, и поэтому без споров не слезла с меня.
Детектор, который отключился, был самым северным, установленным на Римской дороге, где переулок из Яттона пересекался с ней и становился пешеходной тропой. Доминик прикрепил его среди кустов у перелаза, так что была большая вероятность, что его просто повредили.
В темноте я мог различать окружающие холмы только по тому, как они заслоняли звёзды, но, согласно карте на моём планшете, тенью к западу был Пайон-Вуд, а к востоку — Крофт-Амбре, с убывающей луной, висевшей над ними, как знамя. Римская дорога была прямой серой полосой между чёрными изгородями. Я припарковал «Асбо» на травяной обочине и оставил включёнными аварийные огни. Беверли держала фонарик, пока я отсоединял детектор от крепления и нёс его к машине. Я вскрыл пластиковый корпус, чтобы обнажить внутренности устройства.
— Это мобильный телефон, — сказала Беверли, наклоняясь через моё плечо, чтобы посмотреть.
Я объяснил, что да, и что детектор работает на простом принципе: достаточно мощный источник магии сломает телефон и заставит его перестать отправлять сигналы сети, что затем запустит пользовательскую программу на моём планшете.
— То есть он работает только один раз, — сказала она.
Я использовал ювелирную лупу, чтобы осмотреть электронику, но не увидел никаких видимых повреждений.
— В этом вся проблема с магией, — сказал я. — Она скользкая штука. — Я пожал плечами. — Что поделаешь?
— Можно было бы связать четыре или пять телефонов вместе и автоматически переключаться между ними, — сказала Беверли, пока я упаковывал телефон для отправки доктору Валиду. — Это немного продлило бы жизнь.
Я установил один из своих запасных детекторов у перелаза и упаковал вещи.
— Но механизм переключения не может быть микропроцессором, — сказал я. — И у меня не было времени проверить влияние магии на транзисторы — возможно, придётся использовать лампы или электромеханические переключатели.
— А ты знаешь, почему это происходит? — спросила Беверли, когда мы ехали обратно в коровник.
Я признался, что не имею ни малейшего понятия, как магия делает что-либо — не говоря уже о том, почему она превращает микропроцессоры в песок, а мозги в швейцарский сыр.
— Когда ты занимаешься магией… — сказал я.
— Я не занимаюсь магией, — быстро сказала Беверли. — Ты понял? Это не одно и то же.
— Когда ты делаешь… вещи, которые другие люди не могут… — сказал я, — это не повреждает твой телефон.
— Не если не подведёт водонепроницаемость, — сказала она.
— Интересно, почему?
— Это легко, — сказала Беверли. — Я — естественное явление. Поэтому я причиняю меньше вреда, чем ты.
— Ты недавно была в Ковент-Гардене? — спросил я. — Они почти закончили реконструкцию.
— Это был сопутствующий ущерб, — сказала она. — И полностью твоя вина.
На следующее утро я решил проверить Пайон-Вуд-Кэмп — я взял с собой Мисс Естественное Явление, чтобы она рассказала мне, что означают все растения.
— Они означают, — сказала Беверли, увидев их, — что в низинной Британии, если не вырубать деревья, вырастает лес.