— Коля обещает в Лубяну приехать. Может, этой весной. Я не хвалюсь, но мне кажется, что человек он просто талантливый.
— Пусть приезжает. Места у нас самолучшие, — подбадривал Степан Колодина.
Как-то в мае приходит Степан на обед, видит — Федя возится со школьниками: подсаживают новые тополевые ветки вместо объеденных козами, липы с поврежденной корой обматывают толевыми бинтами. В общем, жалеют и лечат посадки. Ребятня кричит:
— Дядя Федя, а я так сделал?
— Дядя Федя, а Манухин ветку обломил.
Федя весь сияет. Ходит, смотрит, ребят хвалит. А их, главное дело, подхваливай, тогда они сделают и то, что вроде не по их силам. И взрослого похвали — он из кожи полезет, а ребенка тем более.
Только сел Степан за стол, бежит Федя. Улыбка во весь рот. Бумажкой машет.
— Степан Никитич, Коля мой приезжает. Вот телеграмма.
Надо бы на легковой автомашине такого гостя везти, а в конторе ни той, ни другой нет: директор уехал на совещание, на второй Андрей Макарыч укатил в банк.
— Довези меня на тракторе, — стал упрашивать Федя.
Хорошо, что Афоня Манухин оказался на месте. Выпросил Федя у него Степана вместе с трактором.
— Поезжай, коли так. В Иготине пусть Степан Никитич захватит комбикорм, чтоб порожним не ехать.
Степан уже на базе тракторную тележку комбикормом загрузил, собирался выезжать со двора, глядь, Федор Иванович идет с высоким бородатым мужиком, снизу вверх на него заглядывает, трясет головой. У мужика два фотоаппарата на груди, чемодан на лямке. Еле узнал Степан прежнего Колю Колодина в этом бородаче.
Колю, как и отца, все вроде радовало, руку Степану пожал:
— О-о, крестьянская кость, богатырь!
К хлебным запахам принюхался, похвалил тоже:
— Русью пахнет. Как хорошо!
Машину Федя, видно, так и не раздобыл, объявил, что они поедут со Степаном на тракторе. Вроде гостя в тележку садить ни то ни се, уговорил его Федя сесть со Степаном в кабину. А как ехать по весенней дороге? Степан все боялся, не растрясло бы городского гостя, а тот в окно смотрел и все удивлялся: какая благодать, зелень свежая. Федя на мешках в тележке притулился. Не сладко, да человек он свой, и не так езживал.
— А вы, Степан Никитич, давно здесь? — расспрашивал Коля.
— С самого детства, как родился. В колхозе вон двадцать пять председателей пережил, а в совхозе пока при первом директоре. Двадцать шестой это, считай.
Бородач захохотал:
— Феноменально! Феноменально! «Двадцать пять пережил».
Степан решил, что Коля его хвалит, поторопил свой трактор рычагами и добавил, чтоб развлечь:
— Вот был один. Прозвали Геня-футболист, потому что ничем заниматься не хотел. Только футбольные передачи слушал. Услышит футбольный марш — и сразу в собачью стойку, к радиву тянется. Тут только и слово скажет, а так все молчит. Даже шоферу ни слова не говорил. Садится и рукой рубит: значит, вперед надо. А в шофера ладонью тычет — налево ехать. Так целый день молча да молча.
Коле это еще больше поглянулось.
— О, интересно! Целый образ!
— Образ не образ, а безобразья много было, — сказал Степан с осуждением.
Коля захохотал, хлопнул Степана по колену.
— Вот это язык! Вот это…
Потом вдруг рукой затряс: тихо-тихо, останови!
На дороге куропатки клевали овес. Кто-то рассыпал семенной запас.
Коля вытащил фотоаппарат и, не спуская с птиц взгляда, стал из-за трактора подкрадываться к ним. Чисто охотник. Того гляди бахнет. Повадка охотницкая. Снимал-снимал… Федя тоже весь вытянулся. Бог знает сколько раз прикладывался к аппарату Коля. Степану надоело ждать. Птицы пока не разлетелись, все их фотографировал Коля. Вот какой неугомонный.
Федя чувствовал в Степане опору. Чуть что — к нему. Денег занять. Гостя-то надо слаще кормить. Зачастил к Степану. Съездить в Иготино — опять к нему. А как-то раз чистил Степан бульдозерной подвеской силосную яму. Выедет наверх, видит — бродят по опушке леса оба Колодины. Федя сумку таскает, а Коля вышагивает, высоко задрав голову, что-то все ищет то ли в небе, то ли на верхушках берез.
Потом вдруг увидел Степан — бежит Федя, руками машет. Из-за шума мотора крик его не слыхать. Выскочил Степан из кабины: чего стряслось?
— Топор есть ли у тебя? Коле березу надо срубить.
Степан взял топор, пошел с Федей. Коля смотрит через какой-то прицельный глазок на озимое поле и говорит:
— Вот сюда березку надо поставить.
Степан все еще с недоумением вырубил молодую березу, принесли они ее с Федей, установили посредь поля, и Коля то с колена, то стоя начал обснимывать эту березу.