За ужином мои родители усаживают нас рядом друг с другом, и это первый признак того, что я все еще одна; мне никогда не разрешалось сидеть рядом с мужчиной, кроме моего отца.
— У тебя есть какое-нибудь хобби? — спрашивает Джош, пока наши родители общаются между собой.
Я хочу сказать, что мое хобби — смотреть фильмы с Тиной Фей и наблюдать, как Дэн играет в бейсбол без рубашки наравне с самым последним моим увлечением — целоваться до тех пор, пока мой рот не онемеет, но вместо этого я даю ему тот ответ, который, я знаю, он хочет услышать от своей будущей жены:
— У меня всегда была склонность к готовке, но что я на самом деле люблю, это шить для нас одежду, — по крайней мере, это не ложь (ну, может, немного); я наслаждаюсь готовкой, но не могу сказать, что люблю это. И, конечно, я люблю создавать свою собственную одежду, я просто мечтаю о том, чтобы она была моего собственного дизайна, а не та, которую носят все поколения моей семьи.
— Прекрасно, — улыбается он. — Возможно, ты смогла бы помочь мне, у меня есть несколько пар брюк, которым требуется хорошая перекройка.
— В любое время, — говорю я с широкой улыбкой, замечая, что компания теперь обратила все свое внимание на нас.
— В присутствии твоей мамы, конечно, — не может удержаться, чтобы не добавить, мой отец.
Джош кивает.
— Конечно, сэр.
— Вы знаете, Ханна, на самом деле, помогает спастись девушке из нашего города, —замечает папа, и мой желудок скручивает от понимания того, к чему именно ведет этот разговор. Я ненавижу, когда он говорит о Сэм. — Эта девушка, пришедшая однажды в нашу церковь, выглядела такой потерянной, наша Ханна взяла ее под свое крыло и начала проповедовать ей слова Божьи. Бедняжка из распавшейся семьи. Ее отец умер, а мать работает на нескольких работах, чтобы свести концы с концами, и у этой бедной девушки нет никого, чтобы присматривать за ней. Каждую пятницу Ханна ходит к ней домой для изучения Библии, а потом они смотрят фильмы, разрешенные мной и ее мамой, прежде чем лечь спать. Благодаря нашей Ханне сейчас она достойный член нашей церкви и каждое воскресенье посещает ее вместе с нами.
— Как это чудесно с твоей стороны, — восхищается миссис Нельсон, будто я какой-то герой, и от этого меня начинает тошнить. Я хочу сказать им всем, что это Сэм спасла меня, что именно я нуждалась в этом.
Мы продолжаем светскую беседу, но, если честно, я не могу припомнить, о чем она была, потому что это было скучно, а мои мысли продолжали возвращаться к Дэнни и к тому, как его руки и губы ощущались на мне. Прошлой ночью рукой он пробрался под мою майку к груди, сжимая и играя с ней. Я понятия не имела, что нечто такое простое может быть таким невероятным.
Я вырываюсь из своих великолепных мыслей, когда слышу, как Джош после десерта начинает говорить:
— Сэр, — начинает Джош, — могу я поговорить с вашей дочерью наедине?
— Да, пожалуйста, — отвечает мой отец с понимающим кивком, и от улыбки на лице Джоша во мне снова назревает ярость. Как он может хотеть этого?
Мы идем в гостиную, поскольку это единственное место, которое соответствует требованиям моих родителей, где я могу остаться наедине с парнем.
Он взволнован и робок, как и я, но это меня в нем и раздражает. Я напоминаю себе, что это не его вина; он просто так же, как и я, делает то, что говорят ему родители.
— Я надеялся, — Джош прочищает горло, — что ты окажешь мне честь, позволив ухаживать за тобой?
Я произношу самую большую ложь в своей жизни:
— С удовольствием.
Он выпускает вздох облегчения.
Будто у меня был шанс сказать нет.
— Тогда я оставлю свои контакты.
— Было бы превосходно.
Еще одна ложь. Когда я стала так хороша в этом?
Входят родители, явно подслушивавшие (чему я не удивлена), и мы все прощаемся. Матери взрываются от радости от предстоящих событий, мужчины сияют от гордости.
Кажется, будто моим родителям требуется сто лет, чтобы улечься спать. Достаточно долго, чтобы я прошла сквозь каждую эмоцию, которую только могу назвать, чтобы я практически убедила себя, что все не будет так плохо, я смогу сделать это, чтобы я успела избить свою бедную беззащитную подушку.
Я иду к Дэнни быстрее, чем когда-либо, и забираюсь в открытое окно, стараясь не издать ни звука.
Дэн здесь, копается в своем телефоне. Он нажимает какую-то кнопку, и из динамика раздается музыка. Hozier, одна из моих любимых песен, и я знаю, что он включил ее для меня. Я никогда не подозревала, что он знает так много обо мне. (Примеч.: Эндрю Хозиер-Бирн ирландский музыкант).