- Вылезу, если выполнишь мои условия, - слышится откуда-то сверху.
Ну конечно, чердак!
- Попалась! – резко дергаю чердачную дверь, за которой что-то хрустит и пищит. Так. Пищит, допустим, сестра. Надеюсь, что хруст к ней не относится.
- Сдавайся, Штирлиц. Давай договариваться, – смотрю на эту проказницу с мольбой и надеждой. На женщин всегда беспроигрышно действует «щенячий» взгляд красавца-мужчины. Но вот с Ариной, увы, редко прокатывает.
- Ты – предатель! – выдает с гордо поднятой головой моя девятилетняя сестра.
- Нет, не верно. Я - твой, работающий в поте лица, брат. Причем, уже порядком уставший от капризов одной маленькой девочки.
- Я не маленькая! - еще больше обижается и отверачивается от меня.
Блин, как же сложно найти общий язык вот с такими мелкими дамочками. С большими – в разы проще.
Воспитатель из меня так-то фиговый получается.
- Ариш, если не маленькая, то должна все понимать.
- А я вот такая непонятливая. Почему мне с тобой нельзя?! – возмущается. А в глазах – мольба.
- Куда со мной, принцесса? В Воронеж? У тебя тут такая крутая школа, подружки. И балалайка твоя. И танцульки…
- Не балалайка, а домра! - перебивает. - Макс, ну ты и пропасть, - ошарашенно смотрит на меня и стучит пальцем у виска. - Умным еще себя считает. Правда думаешь, что для меня эти все танцульки важнее тебя?! – резко направляется к двери, обходит меня и громко хлопает чердачной дверью.
Это нокаут.
Младшая сестра только что призналась мне в любви.
Придется уступить.
Засунув руки в карманы спортивных штанов, я внимательно наблюдаю в окно за Ариной. Она быстрым шагом идет в сад, на любимые качели. По дороге со злостью пинает мой баскетбольный мяч и резкими движениями рук вытирает глаза.
Идиот.
Чего такого плохого она просит? Ребенок просто хочет быть рядом с единственным родным человеком на земле. Из-за чего, собственно, я так упрямлюсь?
Пора признаться, что причина этому - обычный страх. Да, я боюсь ее брать с собой в чужой город. Потому что я туда еду не развлекаться, а работать, как проклятый. Тут, в столице, уже все устроено, работает как часы – школа, кружки, подружки, водитель, да и Анна Михайловна на подхвате всегда.
Где я в этом Воронеже найду еще одну Анну Михайловну?
Это тупиковый вопрос.
У нас с Ариной общий отец и разница в возрасте 19 лет.
Четыре года назад отец с мачехой попали в серьезную аварию. Ира еще немного держалась, а отец скончался прям там, в машине. Было очень неожиданно и больно услышать новость, что твой отец – мертв.
Четыре года назад на меня свалилось много сюрпризов: пятилетняя сестренка, отцовские спортклубы и вот этот огромный дом. Я понял, что практически ничего не знаю об Арине. Увлеченный баскетболом и свободой, совсем мало обращал не нее внимание.
Четыре года назад я внезапно повзрослел и как будто попал в другое измерение. Моя жизнь кардинально изменилась. До сих пор перед глазами стоит слишком серьезный заплаканный взгляд слишком маленькой девочки. «Ты тоже меня оставишь?» - спросила тогда Арина. «Нет. Если разрешишь мне остаться», - не задумываясь ответил ей я.
По-настоящему что-то ценить начинаешь только тогда, когда теряешь. Мне было суждено вызубрить этот жизненный урок наизусть. У нас с отцом иногда были какие-то недопонимания и стычки, как и у многих. Но я его очень любил и уважал. Да и мачеха была неплохая. Их неожиданная смерть выбила из колеи. Но Арина не дала мне долго валяться в грязи. Маленькой девочке, потерявшей родителей, срочно нужна была любовь, забота и ласка. Любому двадцатичетырехлетнему парню, повернутому на баскетболе, байках и красивых девушках, абсолютно не известно, что это за звери такие.
Со временем я понял, что дети – это такие существа, в присутствии которых эти самые ласка, забота и любовь начинают появляться волшебным образом из ниоткуда.
В итоге, не только я нужен был Арине. Еще больше она нужна была мне. Потому что появилась цель в жизни - все ради мелкой.
- Идиот... – ругаю себя, спускаясь с лестницы.
Теперь надо экстренно проводить мирные переговоры. А тут без дополнительных бонусов не прорвешься. Думай, Савицкий.