Глава 20.
Лена.
Много ли нужно времени, чтобы раненое сердце восстановилось и ожило? Не знаю... Сейчас мне кажется, что вечность…
Уже прошло почти два месяца, как я вернулась из южной поездки, но мне по-прежнему больно и обидно.
Переживания за папу отодвинули на второй план мои личные проблемы, и поначалу было даже легче жить. Но это только на время. Как только отца выписали из больницы и он отправился домой под пристальный надзор мамули, напряжение спало и воспоминания обрушились на меня мощной лавиной.
Я честно пыталась предпринимать любые меры, чтобы забыть его, вычеркнуть из головы и из сердца. Да-да, этот слизняк прочно там засел. И именно по этой причине моя сердечная рана еще кровоточит.
Первым делом я выбросила все его подарочки. Потом полностью почистила галерею в телефоне. Одежду пришлось перестирать дважды, потому что мне все время чудился его запах. Весь остаток лета я не притрагивалась ни к одному мороженому, хотя очень его люблю. И, конечно же, по совету любимой подруги, совершила ночную вылазку в клуб с целью оторваться, пофлиртовать и нажраться (все закончилось обычными посиделками одиноких девичьих сердец).
Ни-че-го не помогло. Больно и обидно.
Особенно тяжело приходилось с наступлением темноты – память настырно возвращала меня в те счастливые летние ночи, которые мы провели вместе с ним. Именно тогда, июньскими теплыми ночами, я полностью доверилась этому человеку и была неописуемо счастлива.
Сейчас уже на носу 1 сентября, а я все еще хожу потерянная, с пустыми глазами. Ритуля, к слову, начинает за меня серьезно переживать. Ну что поделать, если я не такая сильная, как думалось. Да и кто вообще знал, что все выйдет вот так? Я, вообще-то, впервые в жизни влюбилась, а, следовательно, опыта - ноль.
Осталась последняя надежда на моих школьников – возможно, хотя бы дети приведут меня в чувство. Поскорей бы уже встретиться с ними, успела соскучиться за 3 месяца.
- Елена Николаевна, вы мне нужны, зайдите-ка на минутку, - услышала я ровный голос любимого завуча, входя в учительскую, - у вас в классе прибавление.
- Обязательно, Валентина Спиридоновна. Только журнал свой заберу.
Конечно же, дело не обошлось одной минуткой: сначала меня поставили перед фактом, что, по милости любимого завуча (и не стоит благодарности), я вместе со своим 4-м классом учувствую в городском проекте «Школа&Спорт», потом мне подробно объяснили, как МНОГО всего интересного мне нужно разработать и воплотить в жизнь в рамках этого проекта, ну и в самом конце, наконец-то, я узнала, что на сегодня, на 12 часов, предусмотрительной Валентиной Спиридоновной назначена встреча с новеньким и его родителями.
- Уже почти 12:00, - корректно решаю напомнить я, косясь на круглые настенные часы.
- Отлично, - задумчиво смотрит на смарт-браслет Сафонова, - в принципе, я все вам рассказала. Всю информацию по проекту скину на почту. А сейчас идите: подготовьте учебники для вновьприбывшего и ожидайте в своем кабинете. Как только мы тут оформим все заявления, я провожу их к вам – познакомитесь.
«Отлично», елки-палки! Так и хочется показать ей язык. Кому - отлично, а кого - работой завалили по горло. Когда уже я буду заниматься тем, что мне действительно нравится?! К слову, нравится мне не проекты разрабатывать и отчеты строчить, а учить уму-разуму своих десятилетних милых оболтусов.
Прибежав из библиотеки с учебниками, мельком заглядываю в зеркало – выгляжу как обычная учительница, ничего лишнего. Из сумки раздается сигнал сообщения и я с удовольствием узнаю о том, что Марго уже освободилась с городского методического заседания и минут через 20 будет ждать меня у ворот школы. На сегодня у нас большие шопинговые планы: решено нещадно порадовать душу и до дна опустошить кошельки перед наступлением нового учебного года.
Кроме сообщения от Риты на экране телефона еще висит пропущенный звонок. От Сергея из Сочи… По поводу Сергея у меня большое и непрекращающееся многоточие. Хотя я пыталась поставить жирную точку. Честно.
Когда он провожал меня домой на автовокзале, то ясно дал понять, что я ему нравлюсь, как девушка. Погруженная в свои грустные думы, я, возможно, позволила ему слишком много: и приобнять, и даже поцеловать в щеку на прощание.