– Они не так давно переехали в пригород. Купили самый дешевый дом. Старший брат работает каменщиком, мне кажется, это должна быть очень тяжелая работа. На себе экономит, зато на сестер не жалеет. А девочки учатся, и явно уже не в обязательной трехклассной школе, там геометрию не изучают. А Ренье… тоже ничего для них не жалеет. Любит их, а они его.
– Это Лютессия, Маттео, – сказал Филипепи, тоже глядя на то, как Ренье со слезами обнимает сестер, потом надевает берет и уходит со двора. – Здесь у простолюдинов принято рано жениться и заводить семью. За мужчину старше тридцати замуж пойдет разве что вдова с детьми или дурнушка. На неженатых здесь смотрят почти как на извращенцев, даже на паладинов. Хм, особенно на паладинов… знал бы ты, какие похабные о нас здесь анекдоты ходят.
– Получается, Ренье и его брат ради младших сестер отказались от собственного семейного счастья… – Маттео вздохнул. – И выбрали себе такую, хм, незавидную долю в глазах соотечественников? Только ради того, чтобы их сестры получили хорошее образование?
– Сельская жизнь тяжела, особенно для женщины, Маттео. Если бы старший брат Ренье, а потом и сам Ренье женились, их сестрам пришлось бы нянчить их детей, помогать по хозяйству и работать от зари до зари, а потом выйти замуж за немолодых вдовцов и все так же работать от зари до зари и нянчить не своих детей. Печальная судьба младших селянских дочерей, оставшихся сиротами. Если бы их родители были живы, то девочки остались бы при них, их мужья бы вошли в их семью, а братья, наоборот, жили бы своими домами. Но семье Магри не повезло. И братья решили избавить их от такой судьбы. Как думаешь, жертва Ренье меньше твоей? Что выше – отдать себя служению ради чести своего рода или ради счастья своих родных?
Маттео сделалось стыдно за всю его спесь, какую он проявлял раньше к сотоварищам.
Тут к ним подошел Ренье:
– Сеньор Валерио? Маттео? Почему вы… тут?
– В мистических снах бывает всякое, Ренье, – сказал Филипепи. – Садись вот рядом.
Ренье послушно сел.
– У тебя хорошие сестры. И красивые, – тихо сказал Маттео. – М-м… я понимаю, почему ты решился ради них пойти в паладины.
– Не только потому, что жалованье хорошее, – смущенно ответил Ренье. – По лютессийским законам они теперь могут поступить без экзаменов и за счет наместника учиться в академии или даже университете Лютеса. Жанна хочет учительницей быть, а Белль – лекаркой. И это в тысячу раз лучше, чем доить коров и месить свиньям болтушку, как им бы в селе пришлось… Сеньор Валерио… Я… я хотел было остаться дома. Вот такое желание накатило – хоть убейся. И подумал – я же пошел в Корпус ради них, а не ради Девы. Значит, это вроде как обман, да? Но когда я так подумал, то как-то сразу понял, что нет, не обман. Я же Деве обещался, я сам обет приносил, без принуждения, и Она приняла меня. Ведь правда, что если не с чистой душой – то Она бы не приняла?
– Правда, Ренье, – кивнул Валерио. – Ты прошел испытание духа. И ты, Маттео, тоже. Надеюсь, ты не забудешь того, что понял здесь. А теперь – укладывайтесь поудобнее и спите.
Дождавшись, когда ученики сладко засопят, паладин Филипепи вздохнул, зажмурился… и опять оказался во дворе родного дома. Там по-прежнему были дед с дядей, но они его не заметили. Дядя сидел за столом над недоеденным поросенком красный и несчастный, а дед тыкал ему в лицо кошельком, палочницей и часами:
– Фессо! Баббео! Сопляк Валерио общипал тебе бока, а ты даже не рыпнулся!!! Эх! И чего его в паладины понесло!!! Был бы он теперь на твоем месте, а ты бы, позорник, сидел бы в мастерской, отмычки мастрячил!
Валерио усмехнулся, быстренько прошел за их спинами к другой двери и через нее вышел во тьму, зажмурился, открыл глаза и проснулся.
Похмелье без вина
Ночь еще не кончилась, хотя на востоке небо чуточку посветлело. Филипепи сел на циновке, потянулся. Рядом заворочался Чампа, просыпаясь. Кавалли проснулся раньше их и бродил среди спящих учеников, вглядываясь в их лица и удовлетворенно кивая. Увидев, что старшие паладины проснулись, сказал:
– Хвала богам, все прошло хорошо. Будем их будить? Или пусть до утра спят?
Чампа поежился:
– Холодно же. Да и жестко. Еще успеют в своей жизни на циновках под открытым небом поспать… давайте будить.
– Все прошли испытание, никто не отказался, – Кавалли довольно улыбнулся. – Прямо даже не верится. Давно такого не было, чтоб все прошли…
Разбуженные младшие паладины и кадеты все как один удивились, увидев, что ночь еще в самом разгаре – им-то казалось, что в мистическом сне они пробыли очень долго. Спать им, кстати, не хотелось. Но наставники велели идти в спальни, и даже сказали, что утренняя побудка переносится на час позже, и завтрак соответственно – тоже. И что совсем изумило младших паладинов с кадетами – так это то, что после завтрака не будет привычной тренировки, а вместо этого разрешается взять лошадей и отправиться на прогулку по окрестностям до обеда.