Полмили они прошли без всяких приключений, потом на них опять набежали кикиморы. Но кикимор было немного, всего пять, и с ними разобрались быстро: Жоан сжег одну пламенной стрелой и двух зарубил, а Тонио одной проломил голову булавой, а вторую подкинул высоко вверх силовым ударом. Кикимора шлепнулась в трясину и, явно перепуганная, нырнула и убралась прочь.
– Мне начинает казаться, что эти испытания – качупакас какой-то, – Тонио потрогал амулет.
– Скучно, – согласился Жоан. – И как-то слишком просто.
Джулио возразил:
– Ничего себе – скучно! Толпа кикимор, беспокойник, еще, наверное, что-нибудь будет. Не так и просто.
– Может, для кадетов-бездарей вроде тебя это и не просто, но нас-то тогда зачем сюда отправили? – проворчал Тонио. – Тебя, дурака, нянчить, не иначе.
От этих его слов Джулио почувствовал вдруг такую обиду, что аж во рту горько сделалось. Он возмутился:
– Я не бездарь и не дурак! Сам-то давно кадетом был? Хочешь сказать, что сразу всё умел и всё получалось? Что в кадетах прямо образцом для всех был? Как же, ври больше!
Миндалевидные глаза Тонио опасно сузились, губы искривились, слегка обнажив зубы, но он пока еще сдерживал свой гнев. А Жоан, желая осадить кадета, сказал:
– Ты бы помалкивал, Джулио, насчет образца в кадетстве. Шлюхи из «Розы и Мимозы» и «Фейская цирюльня» с «Кукапердией» забылись, что ли?
Кадет покраснел, но упрямство его не позволило промолчать:
– Не забылись, так с тех пор ничего такого больше не было! И я даже к Марионелле не ходил ни разу, в отличие от вас обоих! Вы же как по расписанию бегаете, словно вас туда за яйца тащат!
– Ишь ты какой наглый, – аж восхитился Жоан. – Тонио, ты только глянь на этакое диво.
– Вижу, – прошипел мартиниканец, сжимая кулак. – И слышу. И сейчас я из этого камоте все дерьмо вышибу, может, тогда и для мозгов место освободится!
Он бросил наземь булаву и сжал второй кулак.
Джулио подобрался, готовясь к драке. Хоть он и был всего лишь кадетом, притом самым негодящим, но драться умел не хуже Тонио. Рукопашный бой – это была чуть ли не единственная из боевых наук, в которой он преуспел и даже обошел всех других кадетов, кроме Рикардо (но и тот брал не столько умением, сколько своими четверть-сидскими силой, ловкостью и выносливостью). Так что шансы уделать Тонио в рукопашной драке у него были вполне неплохие.
Тонио тоже занял боевую позицию, исподлобья глядя на Джулио, и прошипел:
– Забыл свое место? Ты – кадет, и должен иметь уважение к старшим. И помалкивать. И гордость свою в задницу засовывать поглубже, если она тебе жмет.
Вообще-то рукоприкладство по отношению к кадетам было запрещено уставом, врезать нижестоящему при необходимости имели право только старшие паладины, да и то не все, а лишь наставники и сержанты. Так что, собираясь отлупить Джулио, Тонио шел на прямое нарушение устава. И Жоан, которому тоже не по нраву пришлась наглость Джулио, все-таки решил вмешаться и драку остановить. Не хотелось потом сидеть в карцере в наказание за бездействие и потворство нарушению устава, да и сам устав нарушать тоже не хотелось, неправильно это.
Но Жоан не успел ничего сделать.
Джулио шагнул вперед, готовясь перейти в атаку, и зацепился за что-то ногой. Дернул нетерпеливо, стряхнул и придавил каблуком. Раздался хруст, и тут же Тонио хватанул маны и сбросил ее маленькой пламенной стрелой прямо под ноги Джулио. Тот отпрыгнул, ставя щит веры, Жоан одновременно с этим крайне непристойно выругался, а Тонио выхватил меч и с маху пригвоздил им к земле длинное членистое тело болотной сколопендры.
Упавший на задницу Джулио огромными глазами смотрел, как издыхающая сколопендра скребет кошмарными суставчатыми лапами, выдирая с корнями цепкую осоку, а рядом дымится обсмаленная тушка топляка – именно его клешню раздавил Джулио, думая, что это всего лишь корень или плеть болотного вьюнка.
Жоан снова выругался, на этот раз с явным облегчением. Тонио выдернул меч и нанес сколопендре еще один удар, располовинив ее. Потом хватанул маны и силовым ударом скинул всё еще дергающиеся останки в болото, очистил меч и вложил в ножны. Джулио встал, отряхнул штаны и пинком отбросил дохлого топляка в компанию к сколопендре.
– Я полагаю, вопрос соблюдения субординации закрыт? – холодно спросил Тонио, исподлобья глядя на кадета. – Заметь, я не требую извинений, я просто хочу, чтобы ты придерживал язык за зубами и не раздражал меня.
Джулио глянул на него, потом на Жоана. Тот молчал, но многозначительно покачал головой, и кадет вздохнул: