– Ах, у нас гости, – промурлыкала альва на троне. – Юные сыны человеческие… и один внук сидов.
Паладины молчали. Рикардо положил руку на рукоятку корда, а его пикси, которых стало уже три, вились над его головой и светились ярче, чем раньше. Робертино про себя отметил, что, похоже, альва Луахт почему-то не опознала клановую принадлежность Рикардо. Любопытно почему. Ведь не могла же не заметить характерных признаков. Впрочем… он знал, что Рикардо умеет наводить фейский гламур, и неплохо, намного лучше, чем тот же Оливио – иллюзию. Оливио единственный, кстати, из всех младших паладинов научился это делать более-менее сносно, у остальных только обычный морок с отведением глаз получались, а выдать себя за кого-то другого – нет. Ну и Рикардо с его фейским гламуром. Однажды Рикардо подшутил над паладином Анхелем, изобразив Чампу, которого тот отчего-то вполне очевидно побаивался... Наверняка ведь умеет и морочить головы любым высшим фейри, кроме, наверное, сидов… а может, даже и им. Что интересно, у самого Манзони вроде бы не было такой способности, ну или он просто никогда ее не показывал ученикам, что вероятнее.
– И зачем вы потревожили мой лес? – продолжала альва.
Она ждала ответа, но отвечать следовало очень осторожно. Алессио и Робертино прикидывали, смогут ли пробиться к телепорту втроем. Альвов было всего восемь, из них с оружием только четверо, но это не значило ничего – Луахт известны как большие мастера фейской магии, и в паладинском «Кодексе фейри и их проделок» было написано, что по возможности драки с альвами из клана Луахт лучше избегать. Но если драться приходится – то всегда помнить об их подлости, хитрости и любви к ядам.
Наконец Робертино сказал:
– Нам нужно пройти до телепорта на камне. И тогда мы покинем этот лес, блистательная дама.
Альва рассмеялась, сменила позу, отчего стала выглядеть еще соблазнительнее. Алессио поднес к губам акант на четках, намотанных на запястье, и зашептал молитву. Робертино же не чувствовал никакого соблазна – возможно, потому, что до этого целых полтора месяца проходил практику у мэтрессы Трифольи и почти каждый день осматривал молодых пациенток в том числе и обнаженными. Так что сейчас он просто включил себе профессиональные лекарские цинизм и отстраненность. И это отлично сработало. Он скосил глаза – посмотреть на товарищей. Алессио вроде бы справлялся с чарами, а Рикардо просто стоял себе и смотрел на альву. И тут же Робертино и понял, что эти чары ему как с гуся вода. У него свои не слабее. Вон как на него смотрят три альвы-женщины из спутниц этой госпожи, хотя как раз он на них вроде бы и не обращает внимания.
– Вы покинете лес только на моих условиях, – прекратив смеяться, жестко сказала альва. – Я пришла сюда и здесь теперь мое королевство. А значит – будет как я захочу.
Робертино пожал плечами:
– Ну и каковы же твои условия?
– Ах, люди, почему вы такие скучные? Сразу переходите к делу, – она снова сменила позу, и Алессио тихонько икнул. – Хорошо. Это, во всяком случае, будет забавно. Итак, мои условия – поединок. Мой боец против одного из вас. Не бойтесь, биться будете до первой крови.
Паладины переглянулись. В общем-то, условия были вполне традиционными. Подвох крылся не в этом.
– Мы выбираем сами, кто будет биться от нас, – быстро сказал Алессио. – После того, как ты назовешь своего. Пусть тот, кто будет биться от тебя, выйдет на середину круга.
Альва вздохнула:
– Я же говорю – скучные вы, люди. Портите всё удовольствие. Но ты забыл, служитель Сияющей: в таком случае я имею право назвать ставку. То, что вы мне дадите, если проиграете.
– И мы тоже имеем право назвать ставку, – сказал Робертино.
– Вы уже назвали – проход к телепорту, – альва снова сменила позу, провела ладонью по высокой красивой груди, словно поправляя складки платья. – Разве нет?
– Какие вы, альвы, предсказуемые, – улыбнулся паладин. – Так и норовите обмануть, но напрямую лгать не можете, вот и пытаетесь заболтать. Ставки называются после согласия на поединок, а не до. Я назову твою ставку, когда ты назовешь нашу.
Ее лицо исказилось в злой усмешке – на мгновение, но паладины успели увидеть, как из-под пухлых губ показались коротенькие, но вполне заметные клыки.
– Хорошо. Итак, ваша ставка – целомудрие. Если вы проиграете поединок, тот, кто будет биться за вас, до утра останется со мной и будет ублажать меня. Он не пожалеет, о моей любви мечтают многие!