— Что ты думаешь, Малин? — спрашивает Зак.
— Не знаю. Но вибратор — первое, что приходит на ум. Ведь она подверглась пенетрации, но не получила повреждений — словно предмет был предназначен для этой цели.
— Но ведь и вибратором можно повредить?
— Ну да, если применять его грубо. Но при таком подходе можно поранить чем угодно.
— Опыт показывает, что во влагалище почти всегда остаются серьезные повреждения, если насильственная пенетрация производится неподобающим орудием, — говорит Карин. — В данном случае это вполне мог быть вибратор. Бывают жесткие и мягкие модели.
— Ты специалист в этом вопросе? — ухмыляется Зак.
— Нет, но общей информацией владею.
Внезапно Малин четко осознает, откуда взялись частички краски: их достали из тела Юсефин. В памяти всплывает образ Марии Мюрвалль — молодой женщины, которую изнасиловали в лесном массиве возле Чьелльму несколько лет назад. Она так и не пришла в себя по-настоящему и теперь находится в психиатрической клинике, неспособная общаться с людьми. Сухие формулировки медицинского отчета о ее изуродованном лоне, сама Мария, сидящая на кровати в клинике Вадстены, куда Малин заходила этой зимой в связи с другим делом.
«Вероятно, в целом Карин права», — думает Малин и заставляет себя вернуться к конкретике.
Тысячи вещей говорят своим языком, прислушайся к ним…
И в этот момент кондиционер в тесной комнате издает кашель, хриплое эхо проносится по вентиляционным трубам, а потом наступает тишина. И почти тут же комнату заполняет невыносимая жара.
— Кошмар! — восклицает Карин. — Кондиционер сдох, и теперь неизвестно, как скоро ремонтники из сервисного центра сюда доберутся, если они вообще все не в отпуске!
— Они наверняка работают, — говорит Зак.
— Вибратор, — продолжает Малин. — Это первое, что приходит на ум, хотя преступник мог использовать и что-то другое.
Она больше не упоминает о своей прежней идее — насчет лесбиянок. Ведь эти женщины нередко используют вибратор? Или это всего лишь очередной предрассудок? Нет, одна из ее коллег по полицейской академии с гордостью демонстрировала свою коллекцию подобных приспособлений и детально описывала технику их использования.
Зак кивает, в его глазах ни проблеска сомнения.
— Я попрошу технический отдел проверить производителей вибраторов, — говорит Карин. — Посмотреть, какую краску они используют. Это может занять некоторое время, но иногда поражаешься, как серьезно люди относятся к своему странному бизнесу.
Затем Карин снова наклоняется к микроскопу и произносит:
— Очень красивый синий цвет, не правда ли? Ровный и чистый, как родниковая вода.
На улице воздух застыл в тисках жары; по высохшим кронам деревьев пробегает едва ощутимый ветер и тоже кажется горячим. Дым от лесных пожаров ясно ощутим — наверное, ветер дует прямо со стороны лесного массива Чьелльму.
Пожары все свирепствуют. Сегодня утром пожилую пару пришлось эвакуировать из дома, где они прожили шестьдесят лет.
Свет режет глаза, словно вонзается зубами, с ним не справятся ни одни солнцезащитные очки, сквозь которые можно хоть что-то разглядеть. А для Малин очень важно сохранить зрение, чтобы увидеть связь между отдельными фрагментами, которые вертятся в сознании, будто кусочки горячего металла.
Малин и Зак ретируются в холл Государственной криминологической лаборатории, где относительно прохладно, усаживаются на красный диван для посетителей, вздыхают, не находя в себе сил пройти несколько сотен метров до полицейского управления.
— Тьфу, — бурчит Зак. — Я думал, жарче уже некуда.
— Еще есть куда. И этот проклятый свет. Как подумаешь о нем, сразу голова начинает болеть.
— Значит, вибратор?
— Не знаю. Может быть.
Зак проводит рукой по своему бритому черепу и спрашивает у мирового пространства:
— Кто пользуется вибратором?
Малин задумывается, не отвечает, оставляет вопрос висеть в воздухе, чтобы Зак сам нащупал связь.
— Человек, утративший способность к эрекции из-за облучения? Или имеющий проблемы с потенцией? Или тот, кому так нравится? Лесбиянки?
— Лесбиянки, — произносит Малин и выдерживает паузу, чтобы Зак понял, к чему она клонит.
— Так вот о чем ты думаешь, — усмехается он. — Lovelygirl на странице Тересы. Натали. А Юсефин? Она, по-твоему, тоже лесбиянка?
— Нет. Я о преступнике. Просто как версия.
Зак кивает.
— Кто еще пользуется вибратором?
— Больше ничего в голову не приходит.