Как всегда, манит паб на первом этаже. Просто безумие — жить в том же доме. Сидеть у стойки бара, переживая одиночество вместе с другими.
Выпить холодного пива — острая горькая прохлада, алкоголь, поднимающийся в мозг и заполняющий извилины чудесной пустотой.
Но нет. Не сейчас.
Ключ входит в замок. В квартире затхлый запах, одежда и вещи в полном беспорядке.
Малин останавливается, оглядывает себя в большом зеркале в коридоре.
Эти морщины — от жары? Во всяком случае, они появились недавно, эти тонкие черточки вокруг глаз.
«Мне тридцать четыре, — думает Малин. — И я по-прежнему не узнаю свое отражение в зеркале, не знаю, кого это я вижу».
Они снова приходят к ней, как призраки лета. Янне. Туве. И Даниэль Хёгфельдт.
Ее вдруг переполняет острое болезненное чувство: жизнь кончилась, хотя она только и делает, что живет на полную катушку.
17
Семнадцатое июля, суббота.
Восемнадцатое июля, воскресенье
Ее голос заполняет спальню. Она говорит о девушках, но на самом деле смысл слов не так важен. Важны переливы ее голоса, его мягкость.
Ведущая на местном радиоканале. Подруга.
Хелен Анеман приходится работать по вечерам — или же у нее такой график, что она работает в любое время суток.
«Я обращаюсь ко всем девушкам, живущим в Линчёпинге! Будьте осторожны, постарайтесь не ходить по городу без сопровождения. Мы пока не знаем, какие злые силы вышли на промысел этим летом».
Затем Хелен объявляет песню, а Малин лежит в спальне с задернутыми шторами и слушает голос подруги в относительной темноте.
У Хелен очень сексапильный голос. В нем слышно одиночество, но без трагического надрыва, словно она ожидает, что вот-вот кто-то зайдет к ней в студию и уведет ее оттуда.
Принц на белом коне? Да, возможно.
Звучит музыка — тяжелый рок. Текст совершенно бессмысленный. Малин передергивает, она встает, протягивает руку к кнопке, чтобы выключить радио.
Полчаса назад, около девяти, звонил Свен Шёман.
— Ты собираешься поговорить с Натали Фальк?
— Я звонила ей, и мы назначили встречу. Она, мягко говоря, не рвется со мной общаться.
— Хорошо, что ты работаешь.
— Думаешь, мне больше нечем заняться?
— На самом деле я в этом совершенно уверен.
В темных глазах Натали Фальк отражается упрямство, а за ним таится ложь. Или недоговоренная правда.
Только после долгих уговоров Натали согласилась встретиться, но заявила суровым голосом, что ей больше нечего сказать.
В качестве места встречи был выбран кафедральный собор.
— Я могу встретиться с вами в соборе в десять часов. Я иногда захожу туда.
— А разве там открыто в такое время?
— Летом они запирают ворота в одиннадцать. Типа, доступность, такая новая фишка. И там прохладно.
И вот они сидят на коричневых скамьях перед алтарем, оформленным в современной манере, а над их головами — тонны серого камня, устремленного вверх, уложенного в арочные своды, уже не одно столетие бросающего вызов закону всемирного тяготения.
Натали в черной майке и юбке. Весь ее облик пронизан мужеством и решительностью, которых самой Малин так не хватало в подростковые годы.
— Что вы хотели узнать? — спрашивает Натали, не глядя на Малин.
— Что я хотела? Расскажи мне все, что знаешь. Я уверена, что ты рассказала не все. Кстати, очень красивая юбка.
— Не пытайтесь мною манипулировать. Это не красивая юбка, а дерьмо из дешевого магазина.
— Кто такая Lovelygirl? — спрашивает Малин и пытается почувствовать реакцию сидящей рядом с ней девушки.
Но реакции нет.
— Я не знаю никакой Lovelygirl.
— Это ник на…
— Я видела этот ник на страничке у Тересы. Но я не знаю, кто это.
«Ответ последовал слишком быстро», — думает Малин.
— Ты уверена?
Ответа нет.
Натали съеживается, словно хочет сказать: не лезьте мне в душу.
Малин замолкает и несколько мгновений прислушивается к тишине под церковными сводами.
— Тяжело быть не такой, как все? — спрашивает она и чувствует, как Натали Фальк расслабляется.
— Вы считаете, что я не такая, как все?
— Да. Это заметно. В положительном смысле.
— Это не тяжело. Просто ты другой — и все.
— Натали, Тереса пропала. Ты должна рассказать все, что тебе известно.
Натали Фальк поворачивает к Малин свое округлое лицо, смотрит ей прямо в глаза.