Юсефин Давидссон натягивает на себя тонкую белую простыню, не желает смотреть на свои повязки и думать о ранах, но знает, что они там есть, хочет она того или нет.
Ощущает химический запах больничной палаты, боль, о происхождении которой не помнит. Но она понимает, что эти воспоминания, погребенные где-то в глубине души, очень важны.
Она могла уехать домой еще в пятницу, но предпочла остаться на выходные, и ей разрешили. Врач поняла ее, когда она сказала, что ей так нравится покой.
Она смотрела телевизор в холле, читала на сайтах «Корреспондентен» и других газет про убитую девушку, которую нашли возле пляжа в Стюрефорсе.
«Надо все же разобраться с моей памятью», — думает Юсефин Давидссон. За окном бледнеет предвечернее небо, голубое и пустое, как память. Но воспоминания где-то хранятся — они проходили по биологии, что память сродни электрическому прибору, который можно включить, и что человек при определенных обстоятельствах способен вспомнить все, произошедшее с ним в течение жизни.
Но хочу ли я вспоминать?
Боюсь ли я, что он — или она, или они — появятся снова?
Нет. Меня давно бы уже не было на свете, если бы они этого желали.
Больничная подушка мягкая, такая мягкая, и Юсефин закрывает глаза, засыпает, хотя палата залита ярким светом.
— Без проблем. Я немедленно выпишу ордер на обыск.
Голос Турбена Эклунда столь же нейтрален, как и его кабинет в здании суда первой инстанции на площади Стураторгет, а его узкое серое лицо украшено необъяснимым двойным подбородком.
— Как продвигается расследование? — интересуется он.
— Потихоньку, — отвечает Малин.
— Летом у нас исключительно мало народу, — продолжает Турбен Эклунд. — Поэтому пусть ответственность за предварительное расследование пока остается в руках вашего начальства.
— Нам это подходит, — кивает Зак.
«Юрист, — думает Малин. — Что за профессия? Почему кому-то вообще приходит в голову ее выбрать? Турбен Эклунд — мой ровесник, а выглядит как старый дядька».
Часы с черным циферблатом на некрашеной кирпичной стене, белые стрелки показывают 17.25.
И вдруг Малин пронзает одна мысль.
«В глазах молодых девушек я тоже тетка. А после сорока уже и до могилы рукой подать, не так ли?»
26
Позади них едет черно-белая полицейская машина.
Вечер медленно опускается над дорогой, и лес приобретает свой утраченный зеленый цвет, фальшивый оттенок — как незаточенный нож.
Они с Заком — впереди на «вольво», трое полицейских в форме едут во второй машине. Двое из них только что закончили обучение — парни с могучими мускулами, источающие уверенность, что они в состоянии покончить со всяким дерьмом в обществе. Малин не понимает, как парни такого типа просачиваются через приемную комиссию — наверное, они знают все правильные ответы. Она сама видела в Интернете сайты для желающих поступить в полицейскую академию: «Вот что они хотят от тебя услышать». Естественно, ответы такие, какие нужно, и если ты в состоянии неплохо сыграть свою роль, все проходит гладко.
Третий полицейский — старый верный Петтерссон, работающий на полставки из-за проблем со спиной. Иногда Малин замечает, как он мучается, как растопыривает пальцы, пытаясь отвести в них боль, чтобы хоть как-то ее вытерпеть.
Имен двух качков она не помнит, да и не собирается запоминать — кто знает, надолго ли они задержатся? Такие обычно стремятся в Стокгольм, Гётеборг или Мальмё — вот там настоящая жизнь.
Усадьба просвечивает сквозь деревья.
Подозревает ли хозяйка, что мы вернемся?
Замела следы?
Сбежала?
— Я и Форс стучим в дверь, вы выходите и ждете у машины, — диктует Зак остальным по рации. — Понятно?
Тишина. Собачьего лая не слышно.
Где же собаки?
— Да, — раздается затем ответ Петтерссона.
— Отлично, — говорит Зак и останавливает машину возле дома.
Они выходят.
Странная тишина.
Они идут к крыльцу.
Малин держит ордер на обыск.
Она сбежала в леса?
Что там, внутри?
Тайная комната?
Малин оглядывается через плечо.
Позади в ожидании, в боевой готовности стоят Петтерссон и два качка в закрытой синей униформе. Зной по-прежнему давит, но солнце скрылось за пристройками, так что жара переносима.
— Комната пыток, — шепчет Зак. — А вдруг у нее там настоящая комната пыток?
Малин стучит кулаком по белой деревянной двери.
Никто не открывает.
А вдруг изнутри кто-то наводит на них оружейный ствол?