— Отлично. Пообщайтесь с ней, и посмотрим, куда это приведет. А допросы купающихся на пляже хоть что-то дали? — Голос Карима звучит почти умоляюще.
— Ничегошеньки, — качает головой Зак. — И никаких других свидетелей нет. Весь город будто в коме.
— Она имела обыкновение там купаться? — интересуется Свен.
— У них на участке собственный бассейн, — говорит Малин, — но мать Тересы утверждает, что дочь иногда ездила на велосипеде на этот пляж.
— Может быть, решила искупаться перед сном?
Малин кивает.
— Ну и как мы подадим все это журналистам? — спрашивает Карим.
«Он просит нашей помощи перед разговором с прессой! — думает Малин. — Ну что ж, все когда-то случается в первый раз».
— В интересах следствия мы ничего не можем рассказать, — говорит Зак.
— Ну, что-то мы должны им дать, — замечает Свен.
— Скажи, что мы работаем по версии, согласно которой убийство Тересы и нападение на Юсефин связаны между собой, но не уточняй, как связано и почему мы это подозреваем.
Малин слышит, что в голосе ее звучит уверенность, которой она на самом деле не испытывает.
— Так и сделаем, — соглашается Карим.
— Футбольная команда, — напоминает Свен. — Надо позвонить их тренеру. Во всяком случае, Луиса Свенссон упомянула футбольную команду. Это что-нибудь да значит. И предположительная нетрадиционная ориентация девушек. Нужно проработать эту версию.
— Она просто бросила это нам в лицо, — морщится Малин. — В ироническом смысле. Мой источник ничего не говорит о женской команде.
— И все же позвоните, — настаивает Свен.
— А как его зовут, этого тренера? — спрашивает Зак.
— Это она. Пия Расмефог, если не ошибаюсь. Датчанка, судя по всему.
Карим задумался, но явно не о звонке Пие Расмефог.
— Нервничаешь перед встречей с гиенами? — улыбается Зак.
— Ты же знаешь, Мартинссон, тут я в своей стихии.
Карим настолько уверен в себе, что это настораживает.
30
— Как ты считаешь, имеет ли смысл звонить Пие Расмефог? По-моему, все это просто предрассудки.
Малин сидит за своим столом в открытом офисном помещении.
— Ты считаешь, что, хотя некоторые признаки указывают на лесбийскую тему, это не дает оснований интересоваться женской футбольной командой?
Зак сидит на своем месте в нескольких метрах от Малин, у окна, выходящего на парковку. Корпуса машин пылают на солнце.
— Мне так не кажется. Лолло Свенссон упомянула о футбольной команде в минуту сильного раздражения, но все же мы должны проверить это направление. И Виктория Сульхаге играла в футбол. Таким образом, команда фигурирует в материалах следствия несколько раз.
— Верно, но Лолло Свенссон брякнула это просто так.
— Общеизвестно, что лесбиянки играют в футбол.
— Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Это какой-то бред!
— По-твоему, я не прав?
— Знаешь что, звони сам. Телефон четырнадцать — ноль один — шестьдесят.
Заку приходится долго ждать, пока на другом конце снимут трубку.
Его лицо напряжено. Малин очень любопытно, как он подъедет к Пие Расмефог со своими вопросами. Она читала в «Корреспондентен» интервью с датчанкой — та, похоже, очень крута: где сядешь, там и слезешь.
— Добрый день, — говорит Зак, и Малин слышит, что хрипотца в его голосе отчетливее, чем обычно. Заметно, что он нервничает, не зная, как подойти к Расмефог. — Это инспектор криминальной полиции города Линчёпинга Закариас Мартинссон. У меня к вам несколько вопросов. Я могу задать их прямо сейчас?
Он выбирает слова тщательнее, чем обычно.
— Отлично. Дело в том, что женская футбольная команда фигурирует в расследовании убийства Тересы Эккевед… В каком смысле фигурирует? Этого я не имею права сказать… Нет, речь идет не о конкретном игроке, а о команде в общем и целом… Да, возможно… Но… Ну да, это можно назвать предрассудками, но… послушайте, успокойтесь! Мы расследуем серьезное преступление.
И вдруг неожиданно Заку удается взять разговор под контроль — видимо, Пия Расмефог поняла, что ей все-таки придется ответить на вопросы, раз ее команда фигурирует в деле.
— Есть ли среди игроков человек, более других склонный к применению насилия? Нет? Кто-нибудь странно себя вел в последние дни? Тоже нет? Ничего, что могло бы нас заинтересовать?
Зак отнимает трубку от уха — судя по всему, разговор закончен.