— А кто был?
— Я был, — борясь с одышкой, подошел Сидоров-Сикорский. — Часа полтора назад здесь появилась молодая дама… из местных.
— Сонька из больницы, — подсказал Игнат, он уже был рядом, вырос, как из-под земли. — Она сказала, что у Эрика какая-то неприятность приключилась. Звонили из Москвы. Кажется, мать заболела. Он только деньги взял и…
— Вранье, — прошипела Вероника.
— Вы беседовали с Соней? — спросил Никсов у Зыкина.. — Что вы ей сказали?
Зыкин только рукой махнул и, свирепо глядя Игнату в глаза, спросил вкрадчиво:
— Почему из Москвы позвонили именно Соне?
Игнат пожал плечами, мол, мало ли какие у них отношения.
Зыкин уже бежал вверх по склону, Вероника, держась за сердце, семенила за ним. У Никсова хватило ума задать художникам последний вопрос:
— На чем Эрик поехал?
— Он не поехал, а побежал. Соня уговаривала его на тот берег переплыть, у них там велосипеды. А Эрик сказал: «Нет, это слишком долго!» и побежал к шоссе, чтобы там поймать попутку.
Никсов догнал опера только около дома.
— Заводите вашу красавицу. Поехали! — крикнул Зыкин.
— Где же мы будем искать Эрика?
— На станции. Где же еще?
— Я тоже еду. И не спорьте! — просипела чуть живая Вероника.
Погоня, господа, погоня! Никсов гнал машину на предельной скорости, а опер не закрывая рта ругался. Все у него были виноваты, но больше всех доставалось Веронике:
— Если бы вы, дамочка, не давали мне дурацких советов и препятствовали моему желанию арестовывать преступника, то он бы сидел у меня уже здесь, вот на этом самом месте.
— Но вы же не знали, кого из двоих арестовывать?
— Знал. Да я еще раньше догадался. У Игната отношения с племянницей вашей… ну как ее, у которой корова?
— Анна Васильевна.
— Вот-вот… Раз у него в деревне баба есть, не будет он по ночным дорогам к Соньке ездить. Он что — многостаночник? И потом в пятницу он со всеми вместе в бане мылся.
Тут уместно сообщить, что Зыкин с медсестрой Соней не о чем поговорить не успел, потому что не застал ее в поликлинике. Предположения Вероники о том, что Эрик посвятил Соню в свои планы, тоже были ошибочными. Он все хотел сделать сам.
А дело обстояло так. Вернувшись из поликлиники в избушку на курьих ножках, как называла внучка прозвала пятистенку, Соня увидела на столе карамельки в вазочке.
— Откуда?
— Гость был, — сказала старуха.
Слово за слово, и выяснили, что это за гость приходил. И все-то он вопросы задавал, а старая бабка ему отвечала.
— Что ему надо-то было? Про Эрика, говоришь, спрашивал? И что ты ему говорила?
Тут бабушка струхнула, вид у внучки был очень рассерженный.
— Что ему говорить, если он и так все знает.
Что именно может знать опер, Соня уточнять не стала, но, как говорится, призадумалась, и решила на всякий случай Эрика предупредить. Уж больно странные события происходят в Верхнем Стане!
Эрика взяли на стоянке такси около станции Калуга II, когда тот уговаривал таксиста везти его в Москву. Таксист канючил, мол, у него бензин на исходе (тоже мне — проблема!) и запаски нет, а потом заломил такую цену, что сам смутился. Тут опер Эрика и прихватил. Браслеты только звякнули на узких запястьях. Никсов заголил арестованному руку. Царапины поджили, но все четыре розовые дорожки от когтей просматривались хорошо.
— Он! — сказала Вероника. — Точно, он.
Эпилог
Не в традициях жанра писать эпилоги. Убийца найден, его накажут — что же еще? Но к героям привыкают не только читатели, но и автор. Кто знает, встретится ли он с ними опять?
Лева Шелихов был вполне удовлетворен результатом расследования. С агентством «Эго» он расплатился по самой высокой таксе и заверил, что будет и дальше пользоваться его услугами. Отношения Льва Леонидовича с Руладой пока так и остались непроясненными. Но это уже совсем другая история.
«Запорожец» нашли и вернули владельцу. В чужих руках машина не пострадала, потому что все, что в ней можно было изуродовать — было изуродовано еще до похищения. Пасечник и раньше, если ехал куда в дождь, зонт брал — протекала крыша-то, а щели в полу такие, что видно, как земля между колес бежит. Кряхтит машина, а едет. А что еще нужно от средства передвижения? Амнистированных не нашли, они как в землю канули. Вся деревня была за них рада.
Как выяснило следствие, найденный Зыкиным вещдок, а именно обрез, схороненный в церкви, арестованному не принадлежал. Зыкин съездил в Верхний Стан и предупредил всех, что завтра с утра приедет «на поголовное снятие отпечатков пальцев». Опер еще до машины не дошел, когда Петька-Бомбист догнал его и повинился. Бомбист расчитывал, что если сам во всем сознается, то ему немедленно вернут его собственность. А опер развел такую баланду! «Не имеешь право, это огнестрельное оружие, будешь отвечать по закону…» В общем, дело замяли, обрез не вернули. «Тьфу на вас и еще раз тьфу!» — так отреагировал Бомбист на самоуправство властей.