Илья вёл молча. Иногда он поглядывал на меня, и я знала, что он думает о том же.
Вечером, вернувшись, я пошла к озеру одна.
Вода была тёмной, в ней отражалась луна. Я присела на пирс и долго смотрела, как свет дрожит на волнах.
И вдруг мне показалось, что за спиной кто-то есть. Я обернулась — и увидела Лизу. Она стояла в полумраке, её лицо было спокойным, но глаза смотрели так, как будто видели меня насквозь.
— Аня, — сказала она. — Ты что-то нашла, да?
Я хотела соврать. Но не смогла.
— Нашла письмо, — прошептала я.
Она кивнула. Не спросила, чьё. Не попросила показать. Только сказала:
— Иногда память — это груз. Но если нести его вместе, он становится легче.
Мы шли обратно к дому молча. Лиза опиралась на мою руку. Её шаги были тяжёлыми, но ровными, как сердце старого дома.
Я чувствовала: это только начало. Лето только началось, а дом приготовил нам ещё много историй, которые ждут своего часа.
После того разговора с Лизой я долго не могла заснуть.
Я лежала в своей комнате, слышала, как где-то за стеной скрипит пол, как за окном шуршит ветер в листве. Старый дом жил своей жизнью, полной тихих звуков и запахов. В этих шорохах мне чудилось, что кто-то ходит, может быть, тени прошлого.
Я встала, подошла к окну. Луна освещала сад, и яблони стояли, как чёрные силуэты, раскинувшие руки. Снизу доносился запах ночной травы и немного прелых яблок, упавших днём.
Утром мы с Ильёй снова вернулись на чердак.
Шкатулка ждала нас там же. Я открыла её и развернула второе письмо. Почерк был другим, чуть более размашистым.
«Лиза, я уезжаю завтра. Ты не должна искать меня. Иногда, чтобы спасти кого-то, нужно уйти. Прости меня…»
Я почувствовала, как мурашки побежали по коже. Уйти, чтобы спасти? От чего? От кого?
Илья смотрел на меня, молчал. В этом молчании я слышала больше, чем в словах.
Днём приехал дядя Сергей.
Он привёз несколько пакетов с едой, свежий хлеб и огромный арбуз. У дяди Сергея были широкие плечи и усталый взгляд человека, который много лет работает руками.
— Ну что, нашли уже свои приключения? — улыбнулся он, ставя пакеты на стол.
— Какие приключения? — спросила мама.
— Да так, — ответил он. — В старых домах всегда найдётся что-то, что лучше бы не трогать.
Его слова задели меня. Я почувствовала, что он знает больше, чем говорит.
Вечером за ужином я всё думала об этом письме.
Лиза молчала, но взгляд у неё был тяжёлый, как если бы она носила в сердце камень. Мама что-то рассказывала про дела в городе, а я едва слушала.
Когда все разошлись, я вышла в сад. Ночь была тёплая, звёзды казались такими близкими, что можно было протянуть руку и достать.
Илья подошёл ко мне.
— Ты всё думаешь об этом письме? — тихо спросил он.
— Да, — кивнула я. — Мне кажется, это было что-то важное. Что-то, что изменило всё.
— Может, не стоит трогать прошлое? — сказал он.
— А если прошлое само трогает нас? — ответила я.
Он ничего не сказал. Только стоял рядом, и мне было от этого спокойнее.
На следующий день мы решили поговорить с Лизой.
Я долго собиралась с духом. Сердце колотилось, ладони были мокрыми.
— Прабабушка… — начала я. — Мы нашли на чердаке шкатулку. Там письма.
Лиза опустила глаза. Складки на лице стали глубже.
— Я знала, что вы найдёте, — сказала она. — Этот дом не любит тайн. Всё тайное здесь рано или поздно становится явным.
— Кто их писал? — спросила я.
Она долго молчала. Казалось, ей тяжело дышать.
— Моя сестра, — наконец сказала Лиза. — Она уехала в один день. Я не смогла её остановить. А потом… потом я больше её не видела.
Я хотела спросить: куда она уехала? Почему? Но слова застряли в горле.
Вместо этого Лиза сказала:
— Иногда люди уходят не потому, что хотят уйти, а потому что им нельзя остаться.
Эти слова остались у меня в голове, как эхо.
После разговора я пошла в сад одна.
Села под старой яблоней, провела ладонью по коре. На стволе были вырезаны буквы: «Л» и «А». Лиза и Анна? Или кто-то другой?
Я закрыла глаза. В памяти всплыли фразы из писем, обрывки воспоминаний, лица, которых я никогда не видела. Казалось, что дом шепчет мне свою историю, но не всю, а только кусочки.
Вечером мы с Ильёй сидели на веранде.
Смотрели, как солнце садится за озеро. Вода медленно темнела, превращаясь из золота в свинец.
— Ты не боишься? — спросил он.
— Боюсь, — сказала я. — Но мне кажется, я должна знать.