- Выходим из домиков по одному и встречаемся у высокой ёлки. Фонарик я тебе принесу.
Все вышли из домика, закрыли дверь и направились на общий двор к остальным. Они не видели, как из-за угла домика вынырнул круглолицый Максим. Его огромные, от услышанного, глаза, окаймлённые светлыми ресницами, были похожи на блюдца.
Весь день Максим не сводил глаз с Артёма, Данилы, Кости и Пашки. В течение дня ребята больше ни разу не собирались. Надо отдать Максиму должное, вожатым он ничего не сказал.
День пролетел очень быстро. Ребята больше ни разу не собирались и ничего не обсуждали. Вечером, как всегда, все отряды посидели у костра, попели песни под гитару и разбрелись по домикам. На часах было ровно одиннадцать вечера. Вокруг была кромешная тьма. Все дети уже спали, за исключением пятерых. Строго по плану, один за одним, мальчики начали тихо выходить из домиков. Они оказались не пойманными и ровно в полночь, все четверо встретились у старой ёлки, недалеко от лагеря.
Артём ничего не мог различить в темноте. Шум леса сливался с шумом реки.
- Пойдёмте, - скомандовал Данил. - Держи. - Он протянул Артёму фонарь и пару раз включил его, направив на землю.
Ребята пошли по высокой траве вдоль берега реки. Артёму показалось, что они прошли километр, прежде чем он увидел хлипкий навесной мостик, еле различимый в кустах и осоке. В реке он разглядел камыши и кувшинки. Там же, наперебой, заквакали лягушки. Артём поднял голову и посмотрел на месяц, выглянувший из туч. Мягким белым светом он окутал вершины деревьев, а затем, отразился в реке, которая, течением, то и дело, создавала рябь, пытаясь прогнать месяц обратно на небо. Где-то закуковала кукушка. Лес ночью был страшен. Артёму стало жутко, но отступать он не собирался.
- Иди, – произнёс Паша. – Удачи.
Как только Артём перешёл через мост и оказался на другом берегу реки, он обернулся и увидел, как Даня, Костя и Паша уже шагали в сторону лагеря.
Тёма огляделся и понял - ему двенадцать лет и он один, совсем один, ночью в лесу, где, по рассказам, есть кладбище и старая церковь с трупом ведьмы. Мишка и Егор ни за что не поверят и никогда на такое не отважатся. Впрочем, он отвлёкся, у него ещё куча дел.
Если он вернётся без доказательств, то ребята будут считать его трусом и его жизнь в лагере превратится в ад.
Он посветил перед собой фонариком и пошёл по тропе, ведущей в чащу. Я ничего не должен бояться, - уговаривал себя Артём. – Ночью лес такой же, как днём. Всё, что рассказывали, это выдумка.
Тропа петляла и уводила его всё дальше и дальше. Артём обернулся и уже не увидел фонаря на столбе лагеря. Если бы его кто-нибудь увидел в этот самый момент, то увидел бы, что Артём побледнел как смерть. Сердце у него ушло в пятки. Всё внутри говорило, да плюнь ты на этих ребят, беги в лагерь в тёплую кровать. Беги туда, где много народа. Здесь же страшно. Беги, беги. Артём посмотрел на наручные часы, было половина второго. Ночи. Он стал светить по сторонам и идти дальше. Тропа виляла в разные стороны и вдруг, свет фонарика осветил металлическую решётку. Артём замер. Он поводил фонариком и понял, что это часть ограды могилы. Он нашёл его. Нашёл кладбище. Артём выдохнул. Ему будет что предъявить. Его никто не назовёт трусом. Но, он трясся как заяц, когда пытался перелезть через ограду, чтобы взять цветок со старого могильного венка. С надгробной плиты на него сварливо глядел старик.
- Макар Игнатьевич Трофимов, - прочитал по слогам Артём. - Извините. Я верну, Макар Игнатич, обещаю. Принесу вам завтра лучший букет, какой найду.
Вдруг фонарик выпал у него из рук и погас, оставив Артёма в темноте. У Артёма замерло дыхание. Он согнулся и стал шарить по траве. Руки попадали на крапиву, репейник и проволоку. Наконец, Тёма нащупал фонарь и вывалившиеся батарейки. Он схватил всё, собрал и опять нормально задышал.
И только он собрался идти обратно в лагерь, как где-то в лесу громко заухала сова, ровно три раза. Ледяной ветер пролетел и пробрал его до самых костей. Артём повернул голову и увидел вдалеке маленький оранжевый огонёк. Что овладело им, неизвестно, но Тёма решил выяснить, что это такое светит, хотя, в глубине души, догадывался. Он шёл и шёл, уворачиваясь от веток, пытаясь не потерять из вида огонёк. И наконец, он увидел церквушку, освещённую месяцем. Старую, дряхлую, подпёртую со всех сторон ветками деревьев. Башенка с крестом еле держалась. Тут дверь в церковь со скрипом открылась, и, какая сила нашла на Артёма, он зашёл внутрь. Дверь тут же закрылась за ним. Запах ладана и восковых свечей окутал его. Внутри было темно, только одна маленькая свечка горела на кафедре. Видимо, её он и видел. Над кафедрой склонился человек. Человек что-то читал тихо и монотонно, опустив белую голову над книгой. Молитвы, понял Артём, вслушавшись. Он хотел было убежать, но ноги не слушались его и стали как камень. Он повернул голову в другую сторону и, упал без чувств. Там, куда он посмотрел, стоял открытый гроб, внутри которого сидела мёртвая панночка. Она простирала к нему руки, бормоча мёртвыми губами заклинания.