Я подошла к Свете.
— Слушай, ты посматривай иногда в море. Видны мы там или нет. Особенно когда будем вылезать. Если что… — я задумалась, — если что… Ну, не знаю? На помощь звать бесполезно. Ну, хоть посмотришь на нас напоследок!
— Ты же обещала быть осторожной, — жалобно простонала Света и бросила незаметный взгляд на Объекта, возлежащего рядом с ней и живописующего, каким именно образом в армии принято застилать кровать. Да, если мы с Настей утонем, Свете тоже не жить — Объект заговорит ее до смерти. Но не могу же я торчать на берегу и не купаться — даже ради Светы.
— Я как раз осторожна. Ни один преступник не полезет за мной сегодня в воду. Так что я буду в полной безопасности. А всякие там аферисты пусть кусают себе локти на берегу!
Вода оказалась неожиданно теплой, легла я на нее легко, приноровилась к волнам еще легче. Вверх-вниз, словно на качелях — одно удовольствие! На всякий случай я не отплывала далеко от Насти, с тем же упоением качающейся на волнах. Через какое-то время, воспользовавшись уединением, мы с Настей начали горланить песни на четырех языках — русском, английском, французском и немецком. Раньше мы позволяли себе такое развлечение, лишь уплыв в соседнюю, пустую бухту, ибо однажды наше нежное пение было принято за крик о помощи, и прибывший к нам катер чуть не снес нам головы. Однако теперь опасаться спасателей не приходилось — мы были в море одни.
Время шло, волны потихоньку становились все больше. Купаться было огромным удовольствием, но мысль о выходе из воды представлялась весьма неприятной. Такая волна точно поставит тебя на голову, и даже если, благодаря Настиной великой методе, это случится на мелком месте, все равно вероятность летального исхода довольно велика. Утонуть ведь можно и в ванне — главное, погрузить в воду органы дыхания.
— Говорят, к вечеру волны обычно стихают, — поделилась своими соображениями я.
— Да, но сейчас, наверное, часов двенадцать. Или полпервого. Мы продержимся до вечера?
— Продержаться-то продержимся, но в час обед! Не пропускать же… Придется выходить. По-моему, нас здорово снесло в сторону. Ну ничего, пройдем по пляжу.
Я повернула голову, чтобы понять, где мы находимся, и вдруг увидела невдалеке что-то черное. Руки мои ослабли. Неужели опять дельфин? С ума они меня сведут!
— Настя, посмотри влево. Что это?
Настя нервно вздрогнула, но тем не менее послушалась.
— Это не акула, — довольно быстро известила она. — И не дельфин. Человек, по-моему. На надувном матрасе. И, судя по запаху, мужчина. В смысле, пьяный.
Действительно, запах перегара ощущался уже совсем явственно. Мужчину почему-то несло к нам.
— Купаетесь? — неожиданно спросила его Настя, когда он приблизился. Незнакомец в ответ бодро хихикнул, и моя подруга тоном величайшей заинтересованности, но при этом очень вежливо произнесла: — А скажите, как вы собираетесь вылезать? Да еще с матрасом! Вы попытаетесь остаться в живых или вам это безразлично?
От изумления я захлебнулась, а мужчина страшно захрипел. Настя же не сводила с него серьезного, требовательного и доброжелательного взгляда. Однако волны отнесли нашего соратника в сторону раньше, чем он пришел в себя достаточно, чтобы дать нам ответ. И подозреваю, в данном случае они оказали нам большую услугу.
— Придется выбираться самим, — мрачно заявила мне Настя. — Не вставай на ноги без мой команды. Поплыли!
Мы двинули к берегу. Уже через пару минут Настя обогнала меня метров на десять. По непонятным причинам против волн мне плыть легче, чем по волнам. Других волны прямо-таки несут, а меня нет. Тем не менее и я наконец оказалась у берега. Настя благородно ждала меня.
— Вставай! — громовым голосом скомандовала она. — Беги! Сейчас догонит!
В ужасе я побежала вперед. Мне почудилось, что сзади подкрался дельфин и именно от него требуется убегать. Кто-то стукнул меня под коленки, но я устояла. Выбрались! Слава богу!
По жгучим, колющим ступни камням мы побрели к своему пляжу. Терпеть не могу ходить по гальке босиком, да еще ноги подкашиваются после долгого плавания, но все равно в груди моей звучала радостная музыка. Спасены!
— Больше всего меня порадовало, — хихикнула я, — как ты мило побеседовала с тем мужчиной. Он, по-моему, от удивления чуть не утонул.
— С каким мужчиной? — не поняла Настя.
— Ну, в воде, на матрасе.
— Да я слова с ним не сказала! — возмутилась моя подруга. — Какие глупости! Буду я разговаривать с каким-то посторонним мужиком!
— Ты что, и впрямь не помнишь?
— Я все прекрасно помню, — отрезала Настя. — Но, в отличие от тебя, не страдаю слуховыми галлюцинациями.
Я сочла за благо не возражать. Человек, так ловко скомандовавший: «Вставай! Беги!» — имеет право на свои маленькие причуды.
— Кажется, мы пришли. А где Света? Неужели ушла? Мы что, пропустили обед? — занервничала я, когда мы оказались в знакомых местах.
— Света, кажется, вон. Или это не она? Если это Света, то где твой коврик? Она бы не позволила его украсть.
Мы подошли поближе — и я остолбенела. На моей подстилке лежал Объект. Причем наверняка немытый! Да еще и полуголый! Видимо, лицо мое было столь выразительно, что даже Объект почуял неладное. Он вскочил и начал дико озираться, словно опасаясь нападения. Молча взяв оскверненную подстилку, я бросила укоризненный взгляд на Свету.
— Хочешь грушу? — робко предложила она. — Или пирожок с картошкой? Я тебе куплю.
Укор в моем взоре не исчезал, и она торопливо продолжила:
— Я могу постирать его порошком. Специально куплю «Тайд».
— Ладно, — смилостивилась я. — Только учти — тебе придется потом на ней полежать. В качестве амортизатора. Все-таки большая разница — лечь на подстилку после тебя или после него. После тебя еще ничего.
— Хорошо, обязательно.
— Шутите, — обрадовался Объект. — Люблю шутки. Потому и выбрал вас из всех девчонок. Конечно, тут есть и покрасивее, но можете не волноваться — я вас не брошу.
Поздно вечером, когда мы уже переоделись в ночные рубашки, Настя неожиданно сказала:
— Все-таки я поражаюсь нашему легкомыслию. Мы, по-моему, с ума сошли.
— Не мы, а вы, — поправила Света. — Я в шторм не купалась.
— При чем здесь купанья? От них еще никто не умирал.
— Ничего себе — не умирал! А утопленники?
Разговаривая, Света с удовлетворением рассматривала мой коврик, сохнущий на веревке. Он выглядел на пять лет моложе и даже изменил цвет.
— Утопленники не умели рассчитать своих сил, — возразила Настя. — А я умею. И за Катей всегда прослежу. Дело в другом. Как ни крути, на нее вчера покушались. Кто? Аферисты, больше некому. Что мы о них знаем? Ничего. Кроме одного… — Настя понизила голос, — полтретьего ночи они ходят в поселок. По крайней мере, ходили. Куда, зачем? Может, у них там малина? Если б мы ее обнаружили, мы бы уже смело могли заявить в милицию. Но нет. Мы дрыхнем в домике и ждем, пока Катю прибьют. И дождемся. Тогда-то, конечно, нам будет, с чем обратиться в милицию. Только стоит ли дожидаться?
— Нет, нет, не стоит, — испуганно ответила Света. — А что делать?
— Выследить, разумеется. Сейчас уже час. Что, мы не проболтаем полтора часа?
Проболтать мы спокойно сумели бы и полтора года, это для нас не проблема. Настя в целях нашего общего развития стала пересказывать содержание еще не переведенной американской сексуальной книги, случайно попавшей ей в руки.
— Там утверждают, что потенция мужчины во многом зависит от того, насколько хорошо его партнерша знакома с психологией, — вещала Настя.
— Неужели правда? — упавшим голосом спросила Света.