Увидев ее наконец, он помахал в ответ.
Шлюп встал у торгового причала, ловушки открыли над баками. Спрыгнув вниз, высокий мужчина сказал, что вернется, чтобы разгрузиться и прибраться, быстро ополоснул руки под краном на причале и пошел вверх по склону от причала, к скамье, где сидели женщина и мальчик.
Ребенок побежал ему навстречу.
– Привет! – сказал он и застенчиво замер.
– Привет, дружок. – Мужчина не мог потрепать волосы Энтони: его руки были слишком грязными.
Под оранжевым прорезиненным комбинезоном на нем были темно-зеленые армейские штаны и зеленый армейский джемпер с длинными рукавами, пропитанный потом, рыбой и соленой водой. Черные волосы были подстрижены коротко, по-военному, худое вспотевшее лицо украшала черная щетина.
Он подошел к женщине в ослепительном белом, все так же сидевшей на скамье. Она подняла взгляд ему навстречу – и все поднимала и поднимала, потому что он был очень высок.
– Привет.
Это прозвучало как выдох. И она перестала есть мороженое.
– Привет. – К ней он не прикоснулся. – Твое мороженое тает.
– Ох, я знаю… – Она облизнула вафельный рожок, стараясь остановить капли, но толку в том не было: мороженое уже превратилось в густое молоко и продолжало вытекать. Он смотрел на нее. – Похоже, мне его никогда не съесть до того, как оно растает, – пробормотала она, вставая. – Хочешь оставшееся?
– Нет, спасибо.
Она еще немного откусила, потом бросила рожок в урну. Он показал на ее губы.
Она облизнула их, чтобы снять остатки ванильного молока:
– Так лучше?
Он не ответил. Спросил:
– Вечером у нас опять лобстеры?
– Конечно. Как пожелаешь.
– Я пока хочу вернуться обратно и закончить работу.
– Да, конечно. А нам, может, спуститься к причалу? Подождать тебя?
– Я хочу помочь, – заявил Энтони.
Татьяна энергично встряхнула головой. Ей потом будет не отмыть с мальчика рыбный запах.
– Ты такой чистый, – сказал Александр. – Почему бы тебе не остаться с матерью? Я скоро.
– Но я хочу помочь тебе.
– Ну, тогда спускайся, может, мы найдем для тебя какое-то дело.
– Только пусть не прикасается к рыбе, – пробормотала Татьяна.
Ей не слишком нравилась работа Александра в качестве ловца лобстеров. От него несло рыбой, когда он возвращался. Все, к чему он прикасался, пахло ею. Несколько дней назад, когда она слегка ворчала, почти поддразнивая его, он сказал:
– В Лазареве ты никогда не жаловалась на то, что я ловил рыбу. – И он не шутил. Наверное, она выглядела довольно мрачно, поскольку он добавил: – В Стонингтоне нет другой работы для мужчины. Если ты хочешь, чтобы от меня пахло по-другому, нам придется куда-нибудь переехать.
Татьяна не хотела переезжать. Они только что устроились здесь.
– А насчет другого… – сказал Александр. – Я не хочу снова заводить этот разговор.
Верно, не надо вспоминать Лазарево, другой момент у моря рядом с вечностью. Но он был – в старой, пропитанной кровью стране. В конце концов, Стонингтон – с его теплыми днями и прохладными ночами, с пространством спокойной соленой воды везде, куда ни посмотри, с серебристо-синим небом и пурпурными люпинами, отражавшимися в прозрачном заливе вместе с белыми лодками, – это было больше, чем они когда-либо желали. Это было даже больше, чем они могли вообразить.
Единственной здоровой рукой Джимми замахал Александру.
– И как у вас прошел день? – спросила Татьяна, стараясь поддерживать разговор, пока они спускались к причалу.
Александр был в своих тяжелых резиновых сапогах. Татьяна чувствовала себя невероятно маленькой рядом с ним, в его подавляющем присутствии.
– Хороший был улов?
– Неплохой. Хотя большинство лобстеров были слишком маленькими, пришлось их выпустить. И много самок с икрой, их тоже отпустили.
– Тебе не нравятся самки с икрой? – Татьяна придвинулась чуть ближе, глядя на него снизу вверх.
Слегка моргнув, он шагнул в сторону:
– Они хороши, но их нужно отпустить в воду, чтобы они могли метать икру. Не подходи так близко, я грязный. Энтони, мы не сосчитали лобстеров. Поможешь их сосчитать?
Джимми любил Энтони.
– Приятель! Иди сюда. Хочешь посмотреть, сколько лобстеров поймал сегодня твой папа? Похоже, у нас их сотня, так что пока это лучший день.
Татьяна сумела заглянуть в глаза Александру.
Он пожал плечами:
– Когда мы находим в одной ловушке двенадцать лобстеров, а отпускать приходится десять, я не стал бы считать это хорошим днем.
– Два законных в одной ловушке – это отлично, Александр! – заявил Джимми. – Не беспокойся, ты это поймешь. Иди сюда, Энтони, посмотри на них!