В конце концов, когда я была уже злая и раздраженная, ругая себя за то, что согласилась, я увидела, что Егор остановился. Как назло, подол моего сарафана зацепился за какую-то ветку, и пришлось, чертыхаясь выпутываться из этого плена самостоятельно.
Не получив помощи от своего спутника, я наконец-то справилась с треклятой веткой и подошла к нему. Но вместо ругательств из меня вышло только одно слово…
— Вау!
— Нравиться?
Не то слово. Мы были на каком-то небольшом холме, откуда открывался невероятно красивый вид! Я даже не почувствовала, что мы шли в горку. Удивительно. Мой взгляд был прикован к бескрайнему ночному небу, усыпанному мерцающими звездами. По коже пробежали мурашки. Как же это завораживает. Казалось, что все эти звезды были так близко, что можно было протянуть руку и коснуться каждой из них.
Внизу находились домики, которые светились словно светлячки. Прикинув в голове расположение деревни, я поняла, что это те дома, которые встретились мне на пути со станции. Вся эта картина, которая представлялась моему взору, была словно из моих книг.
— Цветик, ты слишком часто теряешь дар речи.
— Это невероятно красиво, правда! Спасибо, что поделился со мной таким местом. Но что-то мне подсказывает, что сама я не смогу найти это место.
— А зачем тебе ходить сюда одной? У тебя есть я.
— Ты что, в друзья ко мне набиваешься?
— Ромашка моя, ты же понимаешь, что мы с тобой здесь будем жить минимум месяц. Моя мама хорошо общается с Верой, да и я к ней тепло отношусь. Неужели ты думаешь, что мы не будем часто видеться и пересекаться?
— Видеться да, а вот вместе гулять не обязательно. Тоже мне, Ромео нашелся. От чего такая забота? Придумал новый розыгрыш и втираешься ко мне в доверие?
— Ага, весь десятый класс планировал, и вот ты приехала сюда. Как тебе моя стратегия?
— Ха-ха.
— Покатать тебя?
— Чего? — то ли я ослышалась, то ли у него уже крыша поехала окончательно.
— Цветик мой семицветик, ты совершенно не умеешь смотреть по сторонам.
В этот момент я обернулась и увидела… Качелю! Вот это да! Это была импровизированная качеля, которую кто-то соорудил благодаря массивной ветки дерева. Прочные канаты были прикреплены внушительным карабином, а соединяла их небольшая доска, окрашенная в белый цвет. На удивление эта конструкция внушала доверие. Не раздумывая ни секунды, я уселась на нее, схватившись руками за канаты.
Егор довольно хмыкнул, и подошел ко мне сбоку. Он взялся за один из канатов, и начал потихоньку раскачивать. В какой-то момент его рука соскользнула к моей, и по моему телу прошел разряд тока. Опять. Как в тот раз, когда мы сидели очень близко друг к другу. Я одна это чувствую? Что это вообще такое.
—Твой план был в том, чтобы раскачать меня сильно, и я улетела с обрыва вниз?
— А почему ты постоянно думаешь, что я планирую что-то плохое в твою сторону?
— А почему ты изводишь меня с первого класса? Думаешь такое забывается? А теперь строишь тут из себя романтичного принца.
— Не ищи подвоха там, где его нет, Соня.
Мне послышалось? Как он меня назвал? Я даже если посмотрю всю киноленту своей жизни, то нигде не найду момента, когда он называл бы меня по имени. Цветик, веник, ромашка, семицветик и все производные от моей фамилии, но не по имени, нет.
Я прислушалась к себе, и поняла, что мне безумно приятно слышать то, как он произносит мое имя. Так нежно и чувственно. Как будто меня еще никто так не называл.
Так, хватит. Это все обстановка вокруг. Она обостряет все чувства, заставляя думать о том, чего нет.
— Хочу домой, — я резко спрыгнула с качели, и не смотря на Егора, двинулась, как мне казалось, в нужную сторону.
— Все нормально? — я услышала за спиной звук стукающихся между собой бутылок, по всей видимости Егор поднял авоську с земли и пошел за мной.
— Ага, только уже поздно. И я с дороги устала. И холодно. В общем веди меня домой, я уже забыла куда идти, — я отошла, пропуская его вперед.
— Будет исполнено, Ромашка.
На нашу тропинку мы вышли также быстро, как и сошли с неё. Как бы я не пыталась запомнить дорогу к этому месту — у меня не получилось. Жаль, потому что хотелось бы приходить туда иногда в одиночестве.
Всю оставшуюся дорогу мы шли молча, как будто каждый хотел что-то сказать, но не решался. Такое вот неловкое молчание, после которого хотелось бы провалиться сквозь землю.
— Ну что ж, мы пришли, — он остановился возле нужной мне калитки, и посмотрел на меня.
— Ага. Спасибо, что проводил, ну и за место, которое показал. Там правда было очень красиво. Я еще никогда не видела ничего подобного. Кстати, твоя кофта, — я хотела ее снять, чтобы вернуть, но Егор меня остановил.