Мама же относится к этому по-другому. Она, наоборот, каждый раз предлагает куда-то сходить, развлечься, погулять. Вот тут они с Лизой очень похожи! Один раз они даже вдвоем ходили на какую-то там косметическую процедуру. Лиза очень переживала, что я могу обидеться, все-таки это моя мама. А я ликовала в душе, потому что мне не придется идти туда самой и терпеть все эти манипуляции. Получается, все в выигрыше. Единственный вопрос, который не давал мне покоя много лет: почему они не отпускают меня на отдых с Лизой? Четкого ответа я так и не получила, даже после того, как родители Мороза говорили с ними и убеждали, что я буду в безопасности. Это жутко расстраивало и бесило. Казалось, что пора уже смириться. Но нет. Каждый раз, когда я вижу красивые, летние, яркие фото с моря Лизы или моих одноклассниц, то в глубине души ощущаю явный укол зависти. Может я тоже хочу вот так вот лежать на берегу, шлепать по песочку, дурачиться в воде, а после всего этого лечь в гамак с книжкой в руках, и провожать самый лучший закат в моей жизни… АЙ!
Я настолько глубоко перенеслась в своих мыслях на этот пляж, что вписалась в дверной косяк плечом. Больно то как! Вот, так и бывает в моей жизни. Только ты начинаешь мечтать о том, как может быть хорошо, так в эту же секунду получаешь больной пинок от жизни. А правильно. А нечего фантазировать. Для этого есть книги.
Быстро умывшись и переодевшись в свою суперуютную пижаму с мишками, я потопала на кухню. Квартира у нас была небольшая, но довольно просторная. Светлая кухня, где в самом углу стоял обеденный стол, открывая обзор на телевизор, висевший над входом в нее. Гостиная, которая вмещала в себя лишь диван и пару кресел, но этого было достаточно для семейных вечеров за просмотрами фильма. Спальня родителей, куда я заглядываю крайне редко. Конечно же всем интерьером занималась моя мама, поэтому там было все по девчачьи красиво. Огромный туалетный столик, который каким-то образом вмещал тонну маминой косметики и уходовых средств, большая кровать, по бокам от которой стояли тумбочки, и вишенка на торте — это шкаф для одежды. В нем 95% места занимали мамины наряды, а остальные 5% были отданы папе, как будто с барского плеча. Он не жаловался, потому что его все устраивало. Много ли мужчинам надо для жизни? Три футболки, одна пара штанов и кроссовки. Главное утром не забыть умыть лицо, почистить зубы, и все! Вы прекрасны.
А маму он очень любит. Это та самая любовь, о которой снимают кино и пишут книги. Они вместе с одиннадцатого класса. Сначала у них не заладилось. Мой папа, Андрей, перевелся к ним из другой школы. И первое впечатление, которое сложилось у моей мамы о нем — настоящий самовлюбленный павлин! Но на самом деле, он просто был уверенным в себе, и умел добиваться того, что хотел. Вот и моя мама растаяла под его напором. То цветы, то кино, то конфеты. Бесконечные свидания, где одно было лучше другого... Эх, мне бы такую любовь, которая с годами становится все крепче и крепче.
— А вот и я! Ваша маленькая принцесса, которая ровно через год закончит школу и станет взрослой студенткой!
— Ну как последний день в школе? Надеюсь, что в четверти без троек? — мама поставила передо мной тарелку с невероятно пахнущими спагетти! Обожаю! Все это полито специальным соусом, в котором были мелко нарезанные сосиски... Мммм...
— На удивление да, — ответила я, запихивая в рот полную вилку спагетти.
— Умница! Видишь, Андрей, а я говорила, что наш сюрприз очень вовремя. А ты не хотел этого делать.
— Фы о сем? — мне было жутко интересно, но я не могла перестать жевать этот потрясающий ужин. Серьезно, почему это так вкусно?
— Ой не знаю, Наташа... Как-то не спокойно мне. Каждый год были вместе, и все было хорошо. А тут ты взбаламутила меня. И зачем что-то менять?
— Андрей, ты рассуждаешь как старый дед! И ладно ты, но Сонька то у нас молодая девушка. Хватит уже держать её на цепи. Она же не собака.
— Ай, делай что хочешь, — и с этими словами он открыл утреннюю газету, лежавшую на кухонном столе, и закрылся от нас.
Пока они спорили, я почти умяла весь ужин, и схватила в руки большую кружку домашнего компота. Вмешиваться не имело смысла, в такие моменты они никого не видят и не слышат, кроме себя, поэтому в моей голове бешено крутились шестеренки, пытаясь понять суть их разговора.