— Как оказалось нет. Все дело в Соне.
— А... А причем тут она? Она ему нравится, да? Но тогда причем тут ты... Я ничего не понимаю.
— С чего ты взяла, что она ему нравится?
— Ну... Он сказал... Мы с ним вчера вечером столкнулись, он так обрадовался, как будто мы сто лет не виделись. Начал расспрашивать как я, как Соня. А потом зачем-то сказал... Кхм... Что я тебе очень нравлюсь. А ему нравится Соня. И что очень классно, если мы будем вот так гулять вместе и проводить время. Парами. Но ты какой-то отстраненный со мной, и я начинаю чувствовать себя полной дурой.
Я в шоке. Он решил вообще задурить голову всем, ради своей цели? Он ведет себя как последний ган… Думаю, можно не продолжать. Вздохнув, я повернулся к Алене и начал свой рассказ. Зачем-то с самого начала. Про зависть, гонку, предательство. Просто все это накопилось, и хотелось выговориться хоть кому-то. Димасу звонить уже не хотелось, Соня сейчас вряд ли будет слушать. А Алена оказалась рядом. И слушала она так внимательно, с пониманием. Как будто я её лучший друг.
С каждым словом, которое я произносил, становилось легче. Мысли пришли в порядок, и я четко понял, что все можно решить.
— Да уж, — она немного отодвинулась от меня, как будто ей нужно было пространство, чтобы переварить все это.
— Что скажешь?
— Ты не пойми меня неправильно, но… Мне жалко Антона. Я не говорю, что понимаю его и оправдываю, но ты представь каково это быть в тени своего друга постоянно?
— Но кто его заставлял это делать? Постоянно соперничать со мной? Вот так мстить, играя с чувствами других людей.
— Окружение. Дома на него оказывалось давление, потому что родители не понимали, что своими словами они ломали его и его психику. Поэтому он начал беситься каждый раз, когда ты был лучше него. Для тебя это просто дурачество, а для него уже смысл жизни.
— Хм. Я не думал в таком ключе.
— Да тебе и некогда было…
— Почему ты кажешься такой грустной?
— Чувствую себя полной дурой.
— Ты? Почему?
— Я так виновата перед Соней. И тобой.
— Это шутка?
— Нет, просто... Ты мне нравишься. Точнее… Нравился. Когда я узнала, что вы с Соней знакомы, я сразу спросила у неё, что между вами. Она отрицала какие-либо отношения, а я, вместо того чтобы рассмотреть, что за этим скрывается, предпочла проигнорировать все знаки.
Она выглядела очень грустной и расстроенной. Все-таки я попал в точку, когда подумал, что она ранимая. В ее глазах плескалась грусть и сожаление, что я невольно приобнял ее за плечи, чтобы поддержать. Она улыбнулась, но мне кажется, что Алена еще долго будет думать обо всем этом.
— Какие знаки?
— Как она смотрит на тебя, — она тоже села ко мне полубоком, и продолжила говорить, – как горят её глаза, когда вы рядом, как она краснеет при виде тебя. Это слепой не поймет. Но мне так хотелось верить, что у меня есть шанс, поэтому я думала только о том, как бы тебе понравится. А после слов Антона… Я даже не думала, что это все просто игра. Вела себя сейчас ужасно. Спасибо, что хоть на шею не кинулась обниматься целоваться… Хотя бы на это ума хватило.
— Его игра, — как же всё запуталось. Я нравился Алене, Антон этим воспользовался, а мне нравится Соня. Как будто кто-то взял мою жизнь и скрутил ее в клубок.
— Как думаешь, Соня простит меня?
— Вам нужно поговорить. Я не могу сказать за нее. Мне бы самому разобраться во всем.
— А ты?
— А что я? Мы вроде не ссорились с тобой. Наоборот, наконец-то смогли нормально поговорить.
— Ага, а мне теперь жить с этим чувством стыда и тупости, — она встала, сделав шаг вперед, но я быстро поймал ее за руку.
— Послушай, все хорошо. Антон оказался прекрасным манипулятором. За столько лет нашей дружбы я даже не знал, что он так умеет. Но сейчас все прояснилось, окей? Ты ни в чем не виновата, и я даже не думал о тебе в каком-то плохом ключе. Будет супер, если мы и дальше будем общаться. Но если мы оба не хотим потерять Соню, нам надо просто поговорить с ней.
— Она классная, — Алена повернулась ко мне и протянула остатки салфеток, — и ты тоже. В дружеском смысле. Прости, если наговорила лишнего. Я всегда сначала скажу, а потом думаю.
— Ты все-таки пойдешь к ней?
— Ага, — она подмигнула мне, и развернувшись, пошла в сторону магазина, — но уже завтра утром.
— Можно просьбу?
— Конечно.
— Не говори ей ничего, пожалуйста. Я решил, что хочу сам это сделать. Это наши с ней отношения, а получается так, что мы даже не может нормально поговорить друг с другом.
— Хорошо. И когда ты хочешь это сделать?
— На танцах. Ты же сможешь уговорить ее прийти?
— Думаешь Антон не сунется?