В очередной раз повезло? Или капитан со шкипером, всё же, чего-то значат?
Их эсминцу удалось выйти на расстояние гарантированного поражения ценой двух попаданий. К счастью, вспомогательным 150-миллимитрровым калибром немецких кораблей. Впрочем, для них это, всего лишь, значило, что торпеды они сумеют отправить по назначению.
А вот самим уйти не удастся!
Торпеды, действительно, ушли.
Капитан Плавски попытался отвернуть от возможного места накрытия очередной порцией немецких снарядов, но было поздно. Первый снаряд главного калибра немецкого линкора вскрыл верхнюю палубу в носу корабля. А вторым накрыло командный пункт корабля, мгновенно превратив надстройки эсминца в нагромождение раскалённого металлолома.
Капитан цур зее Линдеман пытался маневрировать громадой корабля, но было ясно, что часть торпед, выпущенных поляками, обязательно попадёт в его линкор. Оставалось надеяться на броню, да молится.
Спустя мгновение корабль вздрогнул, затем ещё и ещё. Три торпеды! Капитан выругался. Тройное попадание даром не пройдёт. Вскоре это подтвердили доклады из трюмных отсеков. Появился крен на левый борт, вскоре достигший пяти градусов. Дифферент на нос достиг трёх градусов. Пока не критично, но в предстоящем бою будет сильно мешать. Хорошо хоть, что турбины не повреждены и маневренность осталась на вполне приемлемом уровне.
Но пора было переключать внимание на маячившую на горизонте английскую эскадру. Как уже было известно, англичане привели в этот район моря два линкора, два тяжелых крейсера, два лёгких крейсера, несколько эсминцев, которые сейчас устремились вперёд, давая возможность тяжелым кораблям перестроится из походного ордера в боевой. Британцы притащили с собой и эскортный авианосец, правда, в такую погоду толку от него немного. Но небо в любой момент может проясниться. И тогда он, а вернее его авиагруппа, превратится в очень грозного противника.
Нужно отдать приказ одному из крейсеров сосредоточить огонь на авианосце. Пара попаданий по палубе и его можно списывать со счетов. Но, впрочем, это уже головная боль адмирала, который появился на командном пункте.
Капитан выслушал очередные доклады и стал определять в какие именно отсеки правого борта можно принять воду для выравнивания корабля.
Вице-адмирал Холланд наблюдал самоубийственную атаку польского эсминца с первой минуты до последней. Когда третьим снарядом разворотило корму, просто оторвав эту часть корабля, уже мёртвый, к этому времени, эсминец перевернулся и пошёл ко дну.
Вице-адмирал перекрестился. Сомнения закончились. Пора открывать огонь. Непонятно, чего там мудрят в Лондоне, но ему всё окончательно ясно. Немцы как были врагами, так и остались.
Тихим голосом он отдал приказ, который немедленно продублировали для всех кораблей. Впрочем, командиры большинства из них уже разворачивались в боевой строй, не дожидаясь указаний с флагмана.
Адмирал ещё раз перекрестился. Теперь от него уже ничего не зависело.
Боже, храни Британию! А о себе мы позаботимся сами.
Линейный крейсер "Худ", бывший флагманом эскадры в этом походе, открыл огонь по врагу.
— Быстрее, вашу мать! — Ругался капитан-лейтенант Вольф, окончательно перейдя на русский язык.
Матросы работали как черти, торопясь перезарядить торпедные аппараты. Нужно было спешить. Небо стремительно очищалось от облаков и вскоре должны появиться самолёты. Или английские, или немецкие, что для их лодки не играет особой роли. Хотя немцев можно обмануть, вывесив флаг, но если те затребуют по радио пароль, то это станет провалом.
Наконец, последовал последний доклад и лодка устремилась в спасительную глубину.
Первым делом Ганс затребовал результаты прослушивания радио. Сообщения радиста впечатляли. На месте их недавней диверсии шёл бой между немецкими кораблями и английской эскадрой.
Эфир был забит бодрыми докладами, самоуверенными обещаниями, предсмертными проклятиями и паническими криками о помощи.
Выслушав доклад, Ганс велел идти к месту боя. Но вопросительные взгляды подчинённых он ответил, что не уйдёт отсюда, пока не потратит все торпеды. Пожал плечами Рудольф, которому было всё равно кого топить и где помирать. Одобрительно кивнул обер-лейтенант Крамер, в очередной раз убедившись, что не ошибся, когда требовал поставить командиром лодки именно этого офицера.