— Ну вот что, бойцы. — Начал разбор задания капитан. — Задача у нас на этот раз двойная. Одна явная, для поляков и взводов усиления, и вторая тайная, для нас.
Командиры отделений склонились над картой, которую капитан расстелил посредине круга совещания.
— Нашей основной задачей является захват моста через Нарев. — Капитан показал положение моста на карте.
— А не лучше ли его втихую ножами взять? — Вмешался в командирский монолог старший сержант Левашов.
— Мы и возьмём его ножами! — Усмехнулся капитан.
— А зачем тогда весь этот балаган? — Левашов кивнул в направлении расположения частей усиления.
— Так мост не только захватить требуется, но и удерживать, пока наши части не подойдут. — Просветил его лейтенант Кирин.
— Для этого достаточно и наших бойцов. — Отозвался Левашов. — Поляки нам зачем?
— Информационное прикрытие? — Вмешался Павел, повторяя капитанскую фразу, которую он использовал перед подготовкой к прежнему рейду.
— Правильно, Чеканов. — Капитан бросил на старшину одобряющий взгляд. — Поляки должны сообщить немцам, что мы интересуемся совсем другими объектами. А именно, аэродромами расположенными неподалёку.
— Поверят ли? — Засомневался лейтенант Кирин.
— Поверят! — Ответил капитан. — Поверят, потому что налёт на аэродромы действительно будет, силами поляков. Ну, и мы поучаствуем.
Капитан опять глянул на Пашку.
— Помогут союзникам наши главные специалисты по аэродромам. Чеканов и Левашов.
Старшина и старший сержант переглянулись. Этого следовало ожидать.
— Выдвигаетесь с поляками к ближайшему аэродрому. Пошумите там в меру возможностей. — Продолжал капитан. — Штурмовать не надо! Пусть поляки сами штурмуют. А вы мне нужны к ночи в целости и сохранности. Нам ещё мост брать и оборонять до подхода сороковой танковой бригады.
— А мост будем оборонять только мы, или поляки тоже должны? — Вмешался в разговор старший сержант Никифоров.
— У моста будем только мы. А поляки будут кусать немцев за задницу. — Ответил ему капитан. — Поэтому минирование производишь по обычной схеме.
Никифоров кивнул, уяснив своё задание на ближайшее время.
Капитан продолжил постановку задачи, обращаясь в основном к командирам первого и третьего отделения, состоящим из бойцов, основной задачей которых было штурмовать позиции противника в открытом бою, и тихо уничтожать его при скрытом взламывании обороны.
Пашка прикидывал возможности своей новой винтовки, думал не взять ли на сегодняшнее задание первую "Гюрзу", которую ему оставили по просьбе командира. Получалось, что, всё-таки, нужно брать новую винтовку. Раз, в близкий бой им не ввязываться, значит нужно проверить возможности нового калибра.
Вскоре командир переключился на их группу, разъяснил, что именно им предстояло сделать в течение светлого времени суток. Павел старательно запоминал указания. Капитан обладал громадным боевым опытом, и все его слова стоило осмысливать и применять на практике.
Минут через двадцать совещание закончилось. Командиры отделений отправились инструктировать своих бойцов и готовиться к предстоящим операциям.
Ситуация напоминала уже изрядно подзабытые события мая этого года. Опять аэродром, опять жужжащие над головой самолёты люфтваффе. Вот только охрана аэродрома сейчас старательно вглядывалась в окрестности, да хваталась за оружие по малейшему поводу. Осторожности и уважению к своему противнику немецких солдат научили. Тех, конечно, кто остался жив к этому времени.
Близко подобраться к взлётной полосе не представлялось возможным. Многочисленные посты и секреты контролировали окрестности, по крайней мере, на километр. Солдаты старательно несли службу, помня о том, что нерадивые и ленивые часовые очень скоро оказываются на Восточном фронте в составе штурмовых батальонов, появившихся ещё два месяца назад с личного благословления фюрера. Вождь решил, что каждый настоящий немец должен побывать с составе штурмовых групп, в которых довелось проявить свою доблесть ефрейтору Адольфу Шикльгруберу во время Великой войны начала века.
"Солдатские радио" рассказывало, что две недели назад на Сандомирском плацдарме схлестнулись во встречной атаке солдаты немецкого штурмового батальона и бойцы штрафной роты одной из дивизий Центрального фронта. В скоротечной стычке выпустили все патроны и, вскоре, перешли в рукопашную схватку штыками, прикладами, десантными ножами, сапёрными лопатками, да и просто кулаками и зубами. Под многоэтажные маты и крики боли сошлись вплотную, выясняя кто из противников злее и упорнее. Минут десять страшное месиво человеческих тел колебалось из стороны в сторону, пока немецкие штрафники не сломались и не побежали. Обозлённые потерями мужики штрафной роты преследовали противника до самых его траншей, ворвались туда и устроили страшную резню, отводя душу и мстя за потерянных товарищей. Говорят, что в плен взяли только два десятка человек, у которых хватило сообразительности найти подходящее укрытие и просидеть окончание боя в нём. То же самое "солдатское радио" утверждало, что ужаснувшиеся своей жестокости мужики упоили уцелевших солдат Вермахта вусмерть, и даже дали утром опохмелиться.