11 сентября 1941 года остров Узедом
— Вернер, а ты вправду барон? — Эльза так забавно сморщила носик, что мужчина улыбнулся.
— Абсолютная правда! — Мужчина прикоснулся к носику губами и нежно дунул своей подруге в лицо. — Могу дать клятву.
— Даже на библии? — Продолжала расспросы девушка.
Вернер чуть не рассмеялся. Это наивное дитя патриархальной баварской глубинки ещё верит в клятвы и почитает библию, как сосредоточие мудрости всех прошедших веков. Ну что же, он с радостью поклянётся, тем более, что это абсолютная правда.
— Где у тебя библия?
Эльза указала на столик, на котором действительно обнаружилась библия. Вернер даже удивился. А девочка, оказывается, набожна. Не пошёл бы вечер насмарку? Хотя, пока он её сюда вёз, она не отказывала в милых шалостях, вроде поглаживания по коленке и выше, вплоть до того места, где нога переходит в очаровательный зад. А перед дверью позволила прижать себя и дать волю рукам, проверяющим — что же там под платьем?
Вернер подошёл к столику, положил руку на библию и, стараясь сохранять абсолютное серьёзное лицо, произнёс:
— Я, Вернер фон Браун, клянусь, что являюсь потомком древнего баронского рода и ношу этот титул по праву.
Вернер скосил глаза в сторону, высматривая, не смеются ли над ним. Но Эльза была абсолютно серьёзна.
— У тебя и замок есть? — Удивляло вопросами это наивное дитя.
— Пока нет! — Фон Браун сел на единственное кресло, оказавшееся в комнате девушки. — Но он непременно будет. Как только я завершу свою работу, у меня будет такой замок, который я пожелаю.
— Твоя работа так важна? — Эльза продолжала расспросы, хотя на её лице читалось, что мужские дела интересуют её постольку, поскольку они смогут обеспечить её запросы и капризы. Как и положено нормальной девушке из провинциальной глуши маленьких городков, где время течёт так неторопливо, что даже кукушки в часах зевают от скуки.
Эльза вдруг взмахнула руками и помчалась на кухню, готовить кофе, которым она и обещала напоить своего гостя в благодарность за то, что господин фон Браун доставил к тётушкину дому бедную приезжую девушку, плохо знающую расположение улочек посёлка Пенемюнде.
Вернер подумал, что неплохо бы улучшить кофе коньяком. Приподнялся и вышел на улицу, где он оставил машину перед живописным палисадником. В палисаднике буйно росли розы, распространяя аромат прошедшего лета. Тетушка Эльзы, которая по утверждению девушки уехала на материк по каким-то делам, была большой любительницей роз, хотя в темноте палисадника угадывались и какие-то другие цветы. Вернер был не великим знатоком всей этой декоративной растительности.
Коньяк мирно дожидался своего часа в перчаточном ящике "Майбаха". Пусть и обещан он был инженерам, удачно просчитавшим изменения в компоновке ракеты. Но они могут подождать до экспериментального пуска переделанной А-4.
Вернер вернулся в дом, где обнаружил сервированный на двоих столик. Кроме кофейных чашек и положенных к ним других приборов, на столе стояли две коньячные рюмки. Вернер довольно улыбнулся. Вскоре показалась Эльза, неся на подносе сахарницу, две розеточки с каким-то вареньем и крохотные бутерброды с маргарином. Торжественно водрузила всё это на стол, гордясь тем, что смогла приготовить гостю угощение.
Кофе, конечно, был эрзацем. Мало напоминал настоящее масло и маргарин на бутербродах. Да и свекольный мармелад, добавленный Эльзой позднее, мало походил на то, что приходилось Вернеру есть на завтрак. Но он отхлёбывал мерзкую жидкость, жевал невкусные бутерброды и расхваливал угощение. Ибо главным угощением стола была хозяйка, которая это прекрасно понимала, так как смущённо опускала глаза каждый раз, когда её гость принимался разглядывать высокую грудь.
Вернер подумал, что в следующий раз нужно прихватить что-нибудь из настоящей еды. Если, конечно, следующий раз будет. Хотя бросаемые на него взгляды ясно говорили — следующая встреча непременно состоится.
А Вернер старательно расхваливал хозяйку, приглашал девушку посетить его скромную обитель в офицерском общежитии, где он сможет отблагодарить её за тёплый приём. Эльза застенчиво кивала, теребила в руках крахмальную салфетку, удивлённо распахивала красивые синие глаза каждый раз, когда Вернер удивлял её очередным откровением.
Господин барон, действительно, играет на скрипке и фортепьяно? Ах, жаль в доме нет никаких музыкальных инструментов. Хотя, у дядюшки когда-то была шарманка. Вот только где она сейчас? Господин барон, наверное, шутит, утверждая, что он ещё и лётчик? Неужели один человек может так много уметь? А сможет ли господин барон покатать её на самолёте? Ах, господин барон так добр!