В следующий момент в кабинет заглянул секретарь наркома, получил разрешающий кивок и быстро подошёл к столу Берии. Нарком быстро прочитал принесённое ему донесение, отложил бумагу в сторону и снял пенсне. Все настороженно ожидали, что же он скажет.
— Только что передали. — Нарком осмотрел всех присутствующих. — Сегодня утром немецкие войска вошли в Венгрию. Венгерские войска оказывают сопротивление только в некоторых местах. В результате чего германские солдаты быстро продвигаются к Будапешту. Гитлер сделал очередной ход, которого от него так долго ждали.
— Появился повод ввести в Венгрию и наши войска? — Спросил Андрей.
— Да. — Ответил Берия. — Но сейчас время не совсем подходящее.
Почему время не соответствует нужному моменту сообщить он не успел, так как в кабинет вбежал давешний секретарь и на этот раз просто прокричал от входа ошеломившую всех новость.
— Товарищ генеральный комиссар госбезопасности, Берлинское радио передаёт: в Берлине совершено покушение на Гитлера!
14 сентября 1941 года Берлин
Рыча двигателем протащилась вперёд одна из самоходных установок артиллерийского дивизиона, замерла на повороте, прикрываясь развалинами бывшего цеха, повела коротким стволом, выискивая цель, и произвела выстрел. Взметнулись осколки кирпичей, обозначая место попадания, поднялась вверх красная кирпичная пыль, закрывая, на некоторое время, от наблюдения участок обороны мятежного полка. Эсэсовцы "Лейбштандарта" приподнялись с земли, куда были прижаты пулемётным огнём, и совершили ещё один рывок вперёд. До новой очереди пулемётов противника, оказавшихся совсем не в том месте, где надеялись накрыть их артиллеристы самоходок. Пулемёты яростно поливали огнём уложенную на голую землю цепь, показывая противнику, что в данном месте оборону так просто не пробить. Дали команду на отход офицеры и оставшиеся в живых эсэсманы начали отползать назад, старательно прикрываясь неровностями заводского двора и трупами своих друзей, которым на этот раз не повезло.
Гейдрих раздраженно хлестанул по поле своего плаща зажатыми в правой руке перчатками. Эдак они положат здесь всю бригаду, не добившись победных результатов.
За прошедшее с конца июля время "Лейбштандарт" с трудом удалось довести до численности бригады, переформировав те остатки, которым удалось вырваться с Северной Украины, где русские уничтожили Первую танковую группу Клейста. Моторизованная дивизия "Лейбштандарт Адольф Гитлер" принадлежала к тем немногочисленным счастливчикам, которым удалось прорвать кольцо окружения и выйти обратно в Польшу. Правда на этом её злоключения не закончились. И после двух месяцев непрерывных боёв в окрестности Берлина вернулся сводный полк, составлявший когда-то полноценную моторизованную дивизию.
Фюрер, конечно, не оставил без внимания своих любимчиков и если бы не слишком строгие требования к кандидатам, то дивизия уже имела бы полный комплект. Тем более обидно было терять с таким тщанием отобранные кадры в борьбе с мятежниками. Но других подходящих частей поблизости не было. Остальные эсэсовские дивизии оказались вдалеке от места мятежа, а армейские части слишком ненадёжны, в таком деле, как борьба с себе подобными. Как бы, в таком случае, не увеличить численный состав мятежных батальонов.
За спиной Гейдриха не преминул проявить свой скверный характер Зепп Дитрих. Поминая всеми грязными словами, с которыми он был знаком, руководство Вермахта, обергруппенфюрер Дитрих осматривал трупы своих солдат, густо устилавших подходы к бывшему заводу. Повинуясь его команде, командиры штурмующих батальонов отводили своих подчинённых на начальные рубежи. Очередная атака захлебнулась, как и все предыдущие.
Гейдрих подумал, что мнение армейских генералов о командных кадрах эсэсовских дивизий абсолютно правильно. "Стая львов под предводительством барана", — как было сказано одним из армейских генералов о дивизии "Мёртвая голова" и её командире группенфюрере Эйхе, навсегда оставшихся на востоке.
Зепп Дитрих, конечно, не Эйхе. Нет в нём той всеобъемлющей злобы, который отличался покойный командир "ТотенКопф". Но только и всего. Много ли толку в том, что Дитрих любит своих солдат и искренне страдает от тех потерь, которые они сейчас понесли. В военном деле он такой же "баран", как и Эйхе. И так же бесславно укладывает в землю своих подчинённых, как и покойный командир "Мёртвой головы". Но тому досталась хотя бы посмертная слава героической гибели во славу Рейха. А что достанется Дитриху?