Всё ясно! Интересно, какой идиот отвёл в Берлин часть, призванную из почти полностью уничтоженного англичанами города. Хотя, тогда город был ещё цел. Или не идиот, а очень умный человек. Надо бы покопаться в приказах армейского начальства. Почему именно этот полк? Почему именно к этому заводу? Кто дал им разрешение проводить учения на территории основательно разрушенного советской авиацией завода?
— Что вы хотите нам предложить майор? — Обратился к старшему офицеру Дитрих, решив не реагировать на наглость обер-лейтенанта. Прекрасно видно, что он не в себе, и вряд ли до конца понимает, что именно вокруг него происходит.
— Мы пришли просить за наших солдат. — Ответил майор Шольц. — Большинство из них не принимало участия в покушении на Гитлера. И не должно нести равной с нами ответственности. Да и в этот бой они вмешались не сами, а по приказу своих офицеров.
— И чего вы хотите для них? — ввязался в разговор Гейдрих.
— Они согласны сдаться в плен, если их не посадят в концлагерь, а отправят в штурмовые батальоны. Они обещают не сдаваться в плен врагу, а честно выполнить свой долг перед Германией. — Майор перевёл взгляд на Гейдриха. — Нас, участвующих в покушении, эта просьба не касается. Мы сдаваться не будем.
— Что! — Взревел Дитрих, опережая едва открывшего рот Гейдриха. — Какая сдача? Какой концлагерь? Вы все поголовно уже покойники. Будете вы сдаваться или нет. Каждого из вас приговорили к позорному повешению. Солдат на обычных верёвках, а для офицеров приготовили рояльные струны. Вы можете просить только о замене этой казни на расстрел.
Майор спокойно выслушал гневную тираду командира "Лейбштандарта", повернулся к Гейдриху.
— Группенфюрер, сделайте мне последнее одолжение, скажите, кто отдал этот приказ. Геринг?
Гейдрих едва заметно кивнул в ответ на этот полувопрос-полуответ. Майор, точно также, едва заметно усмехнулся.
— А предложение о рояльных струнах, конечно же, исходило от Геббельса?
Гейдрих на этот раз кивнул головой намного сильнее.
Ай да Геринг! Ай да "толстый Герман"! Сумел обмануть Гиммлера, подсунув ему или фальшивку, или один из запасных вариантов, вместо настоящего плана. Но ведь трус! Без раздумий отправил на смерть всех своих подельников, даже не причастных к прямому покушению.
Ну что же, поставим в голове ещё одну заметочку. А вот Гиммлеру сообщать о своей догадке вряд ли будем.
Гейдриху вдруг стало жаль этих людей. Так бессмысленно потерять таких решительных и бесстрашных офицеров.
Но приказ уже отдан! И не в его силах отменить то, что приказано с таких верхов.
А как бы он сам распорядился этими людьми!
— Мне жаль, что когда в Берлин придут русские, среди его защитников не будет ни наших, ни ваших солдат. — Абсолютно спокойным голосом продолжил разговор майор Шольц.
— Вы не сомневаетесь, что они сюда дойдут? — Переспросил Гейдрих.
— Я сомневаюсь только в сроках. — Подтвердил майор. — Минимум полгода, максимум год. Но я этого уже не увижу.
— Вы не увидите. — Решил поставить точку в разговоре Дитрих. — Но мои солдаты храбро встретят врага, если он сюда доберётся.
— Господин генерал, ваших "асфальтовых солдатиков" мы сегодня уложим в землю всех до единого. — Напомнил о своём присутствии обер-лейтенант. — Мы умудрялись полком держаться против полнокровной русской дивизии. И не вашими истуканами нас пугать.
Зепп хотел в очередной раз взреветь, но захлопнул рот, вспомнив, какие потери уже понесла его бригада.
— Нам дозволено будет уйти? — Спросил майор у Гейдриха, признавая его старшим в этом тандеме эсесовских генералов.
Гейдрих утвердительно кивнул. Офицеры повернулись и не спеша отправились к выходу из НП. Торопиться им было некуда.
Потерянный Дитрих ходил по полю боя, пересчитывая трупы своих солдат. Сбивался со счёта, запнувшись об очередной камень, начинал снова, вновь попадал в какое-нибудь препятствие, выбирался из него с помощью охраны и шёл дальше.
Гейдрих отвернулся от этого зрелища. Обещание обер-лейтенанта солдаты мятежного полка выполнили с лихвой, отбиваясь до конца. Услышав об обещанной им верёвке, они стали намертво, продемонстрировав эсесовской элите, как нужно воевать по-настоящему. Когда закончились патроны и гранаты, перешли в рукопашную штыками, прикладами, отточенными сапёрными лопатками, научившись этому приёму у русских. Но не сдался никто. Последних живых добивали из миномётов, не найдя другого способа сломить их сопротивление.
Озверевшие солдаты "Лейбштандарта" пленных тоже не брали. Раненых добивали штыками. Найденный в подвале госпиталь закидали гранатами, разрешив выйти из него только трём медсёстрам. На немецких женщин не поднялась рука даже у них.