Убедившись, что приказа на отход в ближайшее время не будет, Иван начал прикидывать возможные позиции для отражения следующей атаки, а то, что она непременно будет, и не один раз, он ни секунды не сомневался. Но прибежал посыльный с требованием, им с Ольгой, прибыть в штаб батальона. И пришлось, передав свой участок ответственности соседней снайперской паре, двигаться в тыл.
Смертельно уставший за эту неделю боёв капитан мучительно боролся со сном в своём блиндаже. Сидя за столом, он всё время клонился лицом вниз, останавливаясь, когда вслед за головой устремлялось тело. Вскидывался вверх, осматривал осовелыми глазами бревенчатые стены своего штаба, переводил взгляд на лежащие перед ним бумаги и опять проваливался в полудрёму, чтобы через несколько секунд вновь вскинуться и вновь заснуть. Вошедших снайперов он узнал не сразу, только со второй попытки осознав, кто перед ним.
— А, Ковалёв и Краснова. — Капитан зевнул так, что возникла опасность вывернуть челюсть, и продолжил. — У меня к вам особое задание. — Помолчал, передвинул перед собой бумаги, наконец, решился. — В расположение нашего батальона вышел курьер штаба армии с очень ценными бумагами.
— Каким ветром его к нам занесло? — Удивилась Ольга.
— Немецким, товарищ старший сержант, — отреагировал капитан на её сомнения, — тем, который с пулями.
Иван в сомнении покачал головой. Неужто в тылах уже такой бардак, что курьеры этакого уровня в сторону передовой рванули.
— Документы в порядке! — Оценил по-своему его движение капитан. — И печати на мешке с бумагами подлинные.
Иван старательно вытянулся, демонстрируя своё согласие с мнением начальства. Если и есть шанс утащить Ольгу с передовой, то только этот. И капитан, именно поэтому, хитрит с этим разговором. Что у него разведчиков нет? Но раз комбат так решил, значит что-то знает. И скорее всего, их батальону приказано геройски лечь здесь, связывая части противника до последней возможности.
Осталось только уговорить Ольгу, которая могла заартачиться и в присутствии генерала. И только своего напарника она слушалась, правда после долгих споров.
Но на этот раз случилось чудо! Ибо, старший сержант Краснова, бросив мимолётный взгляд на Ивана, только кивнула головой.
Дальше было знакомство с лейтенантом интендантской службы, который оказался довольно стар для такого звания. Но всё его поведение выдавало в нём недавнего штатского, призванного или перед самой войной, или в первые дни, так как форму он уже научился носить, судя по внешнему виду. Лейтенант старательно твердил, что доверенные ему документы слишком важны, что они обязательно должны быть доставлены в штаб армии, что если невозможно это сделать, то следует немедленно, не вскрывая, их уничтожить, согласно инструкции.
Не понравился он Ивану с самого начала, но, ради возможности вытянуть Ольгу в тыл, стоило перетерпеть и такое. Хотя, торопливые, и пугливые, взгляды курьера стоили более пристальной проверки. Пусть, и подумалось в тот момент о том, что лейтенант просто пытается оправдать свою трусость. Не понимают этого чувства только те, кто реальной опасности никогда не испытывал.
Это, только в "героических" фильмах всё просто. Выскочил на бруствер окопа, заорал "ура" и враг бежит в панике, бросая всё, вплоть до "обгаженных" подштанников.
На самом деле, враг думает точно так же. И ожидает от своего противника абсолютно такой же реакции. И невероятно удивляется, когда этого не происходит. И теребит свою разведку, требуя дать объяснение, почему враг, вместо прогнозируемого бегства, "тупо" упёрся и перемалывает наступающие части одна за другой.
Разведка, в очередной раз, передав последние данные, полученные перед наступлением, дипломатично пожимает плечами. И делает вид, что все остальные вопросы её не касаются. Пока очередной генерал, положивший свою часть перед несуществующими, по данным разведки, линиями обороны, не начнёт бить командиров данной разведчасти об ближайшую стену.
Вот тогда наступает "момент истины". Ибо, выясняется, что знание человеческое ограниченно. И не стоит требовать от своих сослуживцев больше, чем они могут сделать!
Вот и тогда, выбрав, как казалось, самую безопасную по данным разведки дорогу, они проскочили на трофейном Опеле больше десяти километров. И почти поверили, что всё закончилось, когда из-за поворота вывернулся мотоцикл, застрочил с коляски пулемёт и шофёр уткнулся простреленной головой в рулевую баранку, но всё же успел остановить машину, упершись уже мёртвыми ногами в педаль тормоза. Иван открыл дверь, вывалился вбок и растянувшись вдоль колеса в два выстрела успокоил водителя и сидящего за ним солдата. Но пулемётчик продолжал долбить по их Опелю короткими очередями. Иван приготовился поменять позицию, когда до него донеслось: "Нихт шиззен. Их бин дойче официр". И вслед за этим выкриком голос Ольги: "Ваня, сзади!"