Хотя фронт не торопится. То ли резервы заняты в другом месте, то ли их направление не самое важное? И где-то противник нанёс удар намного мощнее. Этот "Варшавский чирей", как, в сердцах, обозвал выступ советских фронтов в Польше их комфронта Ватутин, намного опаснее для нашей армии, чем для немцев. Что и доказали сейчас германские войска, ударив с выступа Восточной Пруссии на юг. И сейчас торопятся к Варшаве. Хотя какой в этом смысл? Три недели назад этот удар принёс бы намного больше пользы немцам. Но они почему-то тянули? Не хотели повторять майских ошибок? Вполне возможно, что удар Манштейна был всего лишь отвлекающим манёвром, нужным для успокоения командования Красной Армии. Если это так, то свою роль он выполнил.
Прибежал командир разведчиков, которому была поставлена задача проверить окрестности и найти наиболее подходящее место для прорыва через шоссе.
— Ну, старший лейтенант, что у нас хорошего? — Встретил его генерал.
— Товарищ генерал, мои разведчики прошли вдоль дороги километра по три. Удобнее всего подходы к шоссе километра на полтора южнее. Дорогу лучше всего перекрывать на вот этом повороте. — Разведчик указал на место недалёкого боя. — Мы, кстати, неподалёку отсюда кое-что интересное нашли.
— И что именно?
— Вам лучше самому посмотреть. — Разведчик протянул генералу вскрытый мешок курьера и удостоверение командира РККА.
Удостоверение было обычным. А вот содержимое мешка очень занятным. Вместо штабных карт, как значилось в сопроводительных бумагах, там находились чистые бланки удостоверений и красноармейских книжек, разного рода справки и накладные, а также деньги, как советские рубли, так и германские марки, и даже польские злотые, ещё имевшие частичное хождение в Польше.
— Занятный мешочек! — Сказал генерал. — И где вы его добыли?
— Здесь метрах в трёхстах. — Командир разведки кивнул головой в направлении на северо-запад. — Нашли свежую могилу. На ней табличка: "Старший сержант Краснова и красноармеец Ковалёв".
— Вот, стало быть, где Ольга! — Вмешался капитан Лазарев. — А Ковалёв на дороге, бой ведёт. Оттого, значит, и не отходит, что заранее себя похоронил! А что с шофёром и курьером?
— Шофёр, судя по всему, неподалеку закопан. А вот курьера мы в овраге обнаружили, вместе с тремя убитыми немцами. Удивились тому, что обычного бойца похоронили, а лейтенанта, как собаку бросили. Проверили документы, осмотрели мешок. А затем более тщательно обыскали одежду этого курьера. И вот, что нашли!
Разведчик протянул генералу клочок шёлковой ткани с надписью готическим шрифтом и металлический жетон.
— Переводчика сюда! — Отдал приказ генерал.
Кто-то из командиров штаба побежал выполнять приказание. Старший лейтенант продолжил.
— Ткань за подкладку фуражки была спрятана. А жетон в каблуке сапога. Больше ничего не обнаружили, хотя все швы прощупали.
Прибежавший переводчик внёс ясность, прочитав надпись на лоскуте ткани. А гласила она, в вольном переводе на русский, примерно то, что "предъявитель сего является офицером германской армии, с правом самостоятельного принятия решения". Какого решения? О чём именно? В немецких штабах, судя по всему, знали о каком решении идёт речь. Но тогда, выходило, что очень, даже, непростой курьер пытался следовать через порядки их дивизии. И то, что он не дошёл до пункта следования, уже было большой удачей. Но, тогда, следовало информацию о нём, как можно быстрее, доставить в штаб фронта, а там пусть решает вышестоящее начальство, оправдывая свои, более многочисленные, звёзды на петлицах. Жетон, изъятый у шпиона, никакой ясности в ситуацию не внёс. Значился там только номер агента, да на другой стороне его принадлежность к СД. И больше ничего!
— И что теперь делать? — Спросил начальник оперативного отдела штаба дивизии подполковник Титов. — От всех курьеров каблуки отрывать?
— Ага! И фуражки на лоскуты рвать! — Поддержал его командир разведки.
— Тогда уж лучше в одних подштанниках их в штаб отправлять! — Усмехнулся комдив. — Вдруг, завтра немцы свои знаки отличия в мотню вшивать начнут?