Подполковник замолчал, перевёл взгляд вдаль, оценивая положение только ему известных объектов.
— Так о чём вы хотели поговорить? — Вновь спросил Иван.
— У меня к вам, пан майор, деловое предложение. — Поляк стал абсолютно серьёзен. — Я могу провести ваш батальон до самого фронта так, что никто вам не помешает.
— Почему? — Удивился русский.
— Мне не нравится то, что здесь происходит сейчас. И я в ужасе от всего того, что в стране начнётся вскоре. — Подполковник сделал паузу. — В качестве ответной услуги вы проведёте нас на ту сторону фронта.
— Вас?
— Да, со мной более пятидесяти человек, которые думают так же, как и я.
— А зачем вам за нашу линию фронта? — Иван был в нерешительности. — Вас там просто арестуют и отправят в лагерь для военнопленных.
— Лучше быть военнопленным, чем трупом. — Отозвался поляк. — К тому же у вас там есть польский корпус генерала Берлинга. Когда-то я неплохо знал полковника Берлинга, надеюсь, что и он меня не забыл.
— Это всё? — Спросил русский комбат.
— Нет. — Подполковник замотал головой в знак отрицания. — Я могу показать вам место, где ночует одна из групп, уничтожающих пленных русских солдат.
— И в чём ваш интерес? — Иван уже уяснил, что поляк ничего не делает просто так, везде выискивая свою выгоду.
— Мне нужна жизнь одного человека из этой группы. Живого или мертвого вы отдадите его мне. Он мне слишком много должен.
— Денег? — Удивился комбат.
— Что такое деньги? Прах! — Поляка снова потянуло философствовать. — Он мне должен много крови! Столько, что его паршивой жизни не хватит для расплаты. Даже если я буду убивать его несколько раз.
На подполковника было страшно смотреть. Лицо мгновенно осунулось, глаза приобрели хищное выражение, пальцы сжались в кулак с такой силой, что побелели ногти. Он прошептал что-то по-польски. Но тут же мгновенно взял себя в руки.
Иван вдруг поверил поляку. Ясно было, что он желает отомстить, а затем скрыться за линией фронта. Вполне правдоподобный мотив. Для заброски агентов можно найти и попроще.
— Хорошо, пан подполковник, я согласен. — Русский комбат принял решение. — Где эта зондеркоманда. Мы ею займёмся.
— Я рад, пан майор, что вы согласились. — Поляк вдруг расслабился. — Время уходит, а искать новую русскую часть мне некогда.
Подполковник достал сигареты, протянул Ивану. Опять закурили.
— Отсюда до места их дислокации часа два, два с половиной пути. К темноте должны подойти. В группе около сорока человек, так что весь батальон брать не стоит. Выделите около полусотни — должно хватить. С ними пойду я сам и ещё три моих человека. Остальным об этом деле знать ни к чему.
Видя, что Иван пытается вмешаться в его монолог, поляк только отмахнулся рукой.
— Главной гарантией того, что там не засада — буду я сам. Если что-то пойдёт не так — можете меня просто пристрелить. Но это не всё. Есть и дополнительные гарантии. С основной частью батальона будут моя жена и внук. — Подполковник опять сжал кулак. — Всё, что осталось от моей семьи!
Поляк встал, яростно растоптал окурок.
— Я не прощаюсь, пан майор. Встречайте нас здесь же минут через двадцать. Я подойду со всей своей группой.
Подполковник развернулся и двинулся в сторону недалёкого хутора.
Постов оказалось всего два. И на тех жолнежи были изрядно навеселе. Один даже пытался петь от избытка чувств. Так что сняли их без излишней суеты. Но дальше возникли проблемы в виде двух сторожевых собак, которые сразу залились лаем стоило только двинуться в сторону хутора. Но здесь, к великой радости разведчиков, пришли им на помощь сами поляки. Какой-то пьяный пан выперся на крыльцо и разразился долгой и непонятной речью. Так как это не оказало на собак соответствующего действия, наоборот лай только стал громче, он достал из-за спины английский СТЭН и двумя короткими очередями прострелил ближайшую будку. На собак это подействовало. Ушел и пан, удовлетворённый результатами своей стрельбы. Разведчики тихо двинулись к ближайшей избе. Собаки благоразумно промолчали.
Старший лейтенант Аникушин махнул рукой, отправляя в сторону хутора первый взвод. Второй должен был обойти строения по краю леса и перекрыть отход полякам в сторону недалёкого болота. Польский подполковник знал, что оно проходимо, но вот сами тропинки и гати были известны только местным жителям. А на чью сторону они станут — не было известно даже господу богу. Ибо здесь вмешивалось столько условий, от наличия кровного родства и умения правильно креститься на ближайшее распятие, до качества и количества денег, предъявленных соискателями их помощи, что конкретно сказать не представлялось возможным. Могли помочь, а могли утопить в ближайшем омуте. Приходилось сознательно рисковать, что часть польских карателей уйдёт, но была надежда, что большинство их останется на этом хуторе.