Капитан Пшегота проснулся мгновенно, как только за стеной взорвалась первая граната, бросился к ближайшему окну и обнаружил вырывающееся из окон первой избы пламя. Метнулся назад, торопливо натянул бриджи и китель. Кажется русские нашли их? Вполне разумное решение вопроса, вот только должно было всё это произойти намного позже. Он и сам бы подсказал советскому командованию расположение этих "скотов", но входить в число "жертв кровожадных большевиков" в его планы не входило. Сапоги пришлось надевать на ходу, пытаясь четко определить, что именно произошло за пределами избы. Выскочив наружу, он обнаружил два разгорающихся костра вместо временных казарм первого и второго взвода. Гремели выстрелы со стороны леса и от недалёкого болота. Ну что же — всё именно так, как он и предполагал. Капитан рванул в сторону, нашёл незаметное углубление и заспешил вдоль оврага, невидимого со стороны леса. Почти миновал околицу хутора, когда под ноги влетело невидимое препятствие и тело бросило себя вперёд. Немедленно свалился кто-то сверху, руки мгновенно спеленали проволокой, на ногах закрутили толстую верёвку и тело потащили вверх, немилосердно стуча головой по всем неровностям почвы. Вскоре попался особенно твёрдый корень и капитан потерял сознание.
Сознание возвращалось медленно, стремясь сделать остановку на каждом воспоминании прошедших минут. Наконец, капитан открыл глаза и обнаружил перед собой яркое пятно электрического фонарика.
— Кто ты? — Выдавил он мучавший его всё это время вопрос.
— Не узнаёшь, капитан? — Выплыло из темноты и фонарик сместился, открывая такое знакомое и столь неожиданное, в данной ситуации, лицо.
— Вы? — Капитан дёрнулся, проверяя крепость верёвок, но вскоре успокоился — надежды на освобождение не было.
— Ты хотел видеть меня, Адам? — Продолжал долбить из темноты ненавидимый голос. — Ну вот он я! Что ты хотел сказать мне?
— Я вас ненавижу, подполковник! — Взревел капитан, повторяя свои попытки освободиться. — И вас, и всю вашу семью, отобравшую у меня право на моё положение в обществе.
— Какое положение, идиот? — Голос из темноты наполнился злостью. — Право надуваться спесью при воспоминаниях о прошедшем? И наблюдать спесивые рожи англичан, которым плевать на всех нас. Право клянчить у немцев очередную должность, намекая на высокое происхождение своих предков? И натыкаться на наглые рожи эсесовцев из бывших пивоваров, мясников и булочников.
— Вы предлагаете наблюдать наглые рожи жидовских комиссаров, из бывших портных, аптекарей и золотарей? — Взорвался капитан. — Я не желаю получать от них указания!
— Неубедительно, Адам! — Голос собеседника стал печальным. — Не забывай, что я вырос в России и воевал на востоке с обеих сторон. И прекрасно знаю русских, и даже русских евреев. Не все из них такие кровожадные твари, как ты пытаешься показать.
На хуторе замолкли очереди пулемётов, иногда хлопали выстрелы винтовок, но всё показывало, что бой закончился.
— Ты мне лучше скажи, Адам, за что ты убил Стасю? — Голос из темноты стал наливаться сталью.
Ничего другого от него Пшегота и не ожидал. Дядя всегда отличался излишней педантичностью, и даже, отчитывая их, в своё время, за изломанные кусты малины, неизменно старался выбрать максимально тяжёлое наказание. А уж тем более не должен был "подставлять левую щёку" за убийство родной дочери. Капитан мысленно перекрестился, прощаясь со своей грешной жизнью, вдохнул полную грудь воздуха и предпринял последнюю попытку оправдаться.
— Пан подполковник! Дядя! Это не моя инициатива! Майор Качинский приказал. — Капитан выдохнул воздух. — Вы же его знаете?
— Я его прекрасно знаю! — Подполковник усмехнулся. — Но майор Качинский уже два дня отчитывается перед Сатаной. А перед смертью он так старательно рассказывал обо всех своих делах!
Капитан, в очередной раз, судорожно вздохнул.
— Ты что, недоумок, всерьёз думаешь, что я пойду по оставленному вами следу? — Подполковник подтащил к себе своего пленника. — Ты забыл, что я полтора десятка лет служил в армейской контрразведке?
— Дядя Анджей, майор Качинский приказал! — Предпринял последнюю попытку капитан Витковский, окончательно отбросивший свой псевдоним.
— Я тебе сказал, что майора уже нет. — Подполковник старался сохранить спокойный вид. — Пришло время отвечать и всем остальным! Чем ты оправдаешь себя?
Подполковник с трудом сдерживался. С тех пор, как он обнаружил в придорожном лесу "распяленное" между соседними берёзами тело своей шестнадцатилетней дочери, подполковник "тронулся умом", ожидая только одного — наказания убийц своей любимой Стаси. Чего бы ему это не стоило! И кто бы это не сделал!