Вскоре вождь отпустил их, давая понять, что для более серьёзного разговора время ещё не пришло.
Андрей отвлёкся от раздумий только у дверей кабинета, прошёл к своему столу, опустился в кресло, с наслаждением вытягивая раненую ногу. Открыл свою записную книжку, прикидывая, какие дела необходимо делать немедленно, а какие могут повременить.
Предупреждение майора Зенковича, о странных делах, творящихся на улицах, вспомнилось через пару кварталов. На перекрёстке стояло оцепление из бойцов, вооружённых автоматическими винтовками, под командованием молоденького лейтенанта. Даже пулемёт присутствовал, прислонённый неподалёку к театральной тумбе.
Перед оцеплением яростно жестикулировали два мужика в гражданском, доказывая что-то лейтенанту.
— Да пойми ты! — Кричал один из них, повыше ростом. — Там сейчас преступление совершается. А ты не даёшь нам пройти.
— Не имею права! — Отвечал лейтенант. — У меня приказ — никого не пропускать.
— Да с какого перепугу, такой идиотский приказ? — Упорствовал гражданский. — Что там необычного происходит?
— Да я откуда знаю? — Взорвался лейтенант. — Передо мной никто не отчитываются. Сказали не пропускать, вот я и не пускаю.
Виктор подошёл к спорщикам, козырнул.
— Капитан госбезопасности Зайцев. — Представился он. — Что здесь происходит?
— Да вот, товарищ капитан госбезопасности, милицейскую опергруппу к месту преступления не пропускают. — Отозвался гражданский. — Ссылаются на какой-то приказ. А нам в МУР ничего не передавали ни о каком оцеплении.
— Лейтенант, я тоже ничего не знаю! — Повернулся Виктор к командиру оцепления. — Объясните в чём дело.
— Лейтенант Гусев. — Вытянулся тот перед возникшим начальством. — Сам толком не знаю, товарищ капитан госбезопасности. Подняли по тревоге, приказали занять этот перекрёсток и никого не пропускать.
— Там точно преступление совершается? — Виктор повернулся к милиционерам.
— У нас такими вещами не шутят, товарищ капитан госбезопасности. — Отозвался второй милиционер, поменьше ростом и пошире в плечах. Достал из кармана пачку папирос, закурил. — Может, там уже живых никого нет? А мы тут до сих пор меряемся, у кого хрен больше!
Виктор усмехнулся. Милиционер был абсолютно прав, давая характеристику выяснению отношений между конкурирующими ведомствами. В свою очередь, закурил, прикидывая направление своих действий. Некоторое время думал, но всё же решился.
— Лейтенант, беру ваш взвод под своё командование. — Виктор предъявил удостоверение "личного представителя наркома НКВД", подождал, когда командир взвода торопливо вытянется, и продолжил. — Пока выполняйте отданный раньше приказ, но будьте готовы к тому, что его в любой момент изменят.
Лейтенант торопливо откозырял и убежал пояснять своим подчинённым изменившуюся обстановку. Но вскоре вернулся, ожидая команды от представителя НКВД.
— Вот, что, лейтенант, выделите нам десяток бойцов. — Виктор прикинул необходимость огневой поддержки. — Но объясните своим подчинённым, чтобы они не открывали огонь, пока им не отдадут команду!
— Как вас зовут? — Обратился он к милиционерам.
— Лейтенант милиции Сиверцев, оперативный уполномоченный Мура. — Представился тот, что повыше.
— Лейтенант милиции Сидоров, из той же конторы. — Отозвался второй, выясняющий отношения с командиром взвода.
Оба с лёгкой иронией посматривали на "коллегу". Несмотря на общую подчинённость одному наркомату, и небольшую разницу званий, пропасть между лейтенантом уголовного розыска и капитаном госбезопасности была такая, что и объяснить трудно. Впрочем, работники "уголовки" были народом особенным — хорошего "опера" воспитывать не один год. Оттого и плевать они хотели на "многое начальство". Попробуй нас замени! Виктор молчаливо принял правила игры, не объяснять же мужикам, что и он из "оперов", пусть и другого профиля.