Вновь загремели выстрелы где-то западнее, затем перестрелка сместилась на север и вскоре затихла. А дело-то серьёзнее, чем казалось поначалу!
Виктор вернулся в магазин. А здесь осмелевшие уголовники во всю качали права, с лёгкой усмешкой посматривая на опера Сидорова.
— Ты, начальник, нам не шей того, что мы не делали. — Рисовался перед ним парень лет двадцати пяти с фиксой в левом углу рта. — Никакой девки мы не видали. Дверь была открыта, вот мы и зашли курева прикупить. А тут, как назло, водочка стоит, да и закуска неподалёку. Ну, как было удержаться? А этого хмыря пузатого мы первый раз в жизни видим.
Виктор с удивлением выслушал весь этот "базар". Неужто до дураков не доходит серьёзность ситуации, в которой они оказались? За такие "шалости" можно запросто расстрел заработать, а эти идиоты ведут себя так, будто их только немного пожурят за содеянное.
— Чего они так наглеют, лейтенант? — Спросил Виктор.
— А нечего нам им предъявить, товарищ капитан госбезопасности. — Отозвался милиционер. — Кроме распития водки в не ими взломанном магазине. Вот они и наглеют.
Фиксатый самодовольно окинул взглядом бойцов конвоя. Сплюнул себе под ноги.
— Ну что, ведите! Кича заждалась!
Виктор вдруг решился.
— Выводите ублюдков. — Махнул пистолётом в сторону выхода.
Насторожился самый старший в банде уголовник. Фиксатый раззявил рот в довольной ухмылке. Окинули мутными глазами помещение магазина двоё других, видимо приняли на грудь больше, чем их собутыльники. За уголовниками засеменил завмаг, пытавшийся поначалу остаться в помещении, но, получив тычок стволом винтовки, поторопился наружу.
— Наконец-таки, товарищ капитан госбезопасности. — Обрадовался ему лейтенант Сиверцев. — Успокойте гражданку, а то она меня уже замучила. Как вас зовут, да как вас зовут?
— Зачем ей? — Удивился Виктор.
— Говорит, что корреспондентка какой-то газеты. — Отозвался Сиверцев. — Желает статью про вас написать.
— Для меня это очень важно! — Вмешалась корреспондентка.
— Хорошо. — Виктор быстро написал в милицейском блокноте своё звание, имя и фамилию, добавил служебный телефон, вырвал листок и отдал девушке.
— А теперь, лейтенант, быстренько выпроводите её отсюда. — Вполголоса обратился он к Сиверцеву. — То, что здесь будет происходить — корреспондентам лучше не видеть.
Милиционер согласно кивнул. Подхватил корреспондентку под руку, предложил проводить в более безопасное место и вскоре вывел её за пределы переулка.
— Так что ты решил, капитан госбезопасности? — Привлёк его внимание Сидоров.
— К стенке ублюдков! — Виктор указал на глухую стену на противоположной стороне улице.
— Не слишком ли круто, капитан? — Удивился милиционер. — Люди всё-таки, а не мишени.
— Люди!? Люди на фронте воюют, а не в тылу бандитствуют. — Виктор пришёл к окончательному решению. — По законам военного времени всех убийц, мародёров, бандитов, насильников, провокаторов, предателей и прочую мразь можно расстреливать на месте.
— Не объявляли же в Москве военное положение. — Привёл ещё один аргумент Сидоров.
— Я объявляю, своей властью. Пока на этой улице. — Ответил ему Виктор. — А затем и на следующих, куда дальше пойдём порядок наводить. — Добавил, видя сомнения милиционера. — Не бойся, лейтенант. Отвечать я буду.
Выстроенные у стены уголовники, увидев, как располагается напротив них шеренга бойцов с винтовками, окончательно протрезвели.
— Ты чего беспредел творишь, начальник? — Взвыл до сих пор молчавший старший из бандитов. — Ты чего нам обещал, хмырь пузатый? — Закричал он, повернувшись к завмагу.
— Это он нам свою любовницу заказал! — Вмешался фиксатый. — Она потребовала, что бы он с женой развёлся, а на ней женился.
— Врёт! — Взвился гражданин Касторский.
— А этот почему здесь? — Удивился Виктор, обнаружив завмага у себя за спиной. — Туда же его! — И добавил в расширенные от ужаса глаза гражданина Касторского. — Хищения в крупных размерах относятся к контрреволюционным преступлениям, и караются так же, как и бандитизм.