Браверманн поморщился в ответ на это высказывание, глянул по сторонам и добавил:
— Ты, Замятин, потише с языком то! А то донесёт кто-нибудь, проблем потом не оберёшься!
— А кто донесёт? Ты что ли?
— Я не донесу! — Отозвался Браверманн. — И ты это прекрасно знаешь. Но всяких людей вокруг хватает, так что ты поосторожнее с такими утверждениями.
— Ты, Моисей, неплохой мужик. — Продолжил развивать мысль Лёшка. — Оттого мы с тобой и сидим в одной компании.
Виктор присмотрелся. Компания Колькиных сослуживцев была немного навеселе. За спиной Замятина пряталась пустая бутылка, а в руке парторга скрывался стакан, который он, в конце концов, опрокинул в себя, занюхав рукавом.
Виктор покачал головой. На национальности делимся, а привычки у всех одинаковые.
— Но скажи мне, Моисей, ты в каком году в партию вступил? — Замятин направил указательный палец в сторону парторга, немного помолчал и сам себе ответил. — В тридцать пятом! А Мирошкин партейным стал ещё в двадцать восьмом!
Браверманн согласно кивнул головой на это утверждение.
— А кто у нас освобождённый секретарь? — Лёшка покачал пальцем перед лицом парторга. — Ты, товарищ Моисей Соломонович. А Мирошкин как стоял у станка, так и стоит.
Виктор отвлёкся от разговора, который к тому же стал тише, а затем перешёл на какую-то другую тему.
На улице закончили проверку последних двух человек. Одного из них благополучно выпроводили через оцепление. А вот второго, разукрашенного татуировками по всему телу, отправили в компанию уголовников.
Нужно было заканчивать работу в этом месте и перебрасывать бойцов на другой участок. Надо было, хотя бы, напоить чаем добровольных помощников из гражданских лиц. Покормить мальчишку, хотя бы, сухим пайком.
И решить вопрос с уголовниками. Первая злость уже прошла и отправить недрогнувшей рукой их всех к расстрельной стенке, как делал утром, он уже не сможет. А значит нужно искать ближайшую тюрьму, в которую можно будет переместить эту банду для ожидания дальнейшего суда. А ждёт их как минимум "четвертак"! И то, если сумеют доказать, что бесчинствовали на улицах города по глупости и незнанию. А иначе "вышка", от которой не отвертелись их утренние подельники.
Капитан Зайцев повернулся к своим подчинённым и стал отдавать приказания.
Контрразведчик, поначалу, собирался выпроводить их из кабинета, но прочитав предъявленное Андреем удостоверение личного представителя Ставки, только нервно махнул рукой. Черт с вами, оставайтесь — так и читалось в этом жесте.
Сашка, тем временем, приспособил в самом тёмном уголке два стула, на которые они с Андреем и примостились. Присутствовать здесь им было не обязательно, но как говорится "любопытство кошку сгубило". Андрею просто страшно любопытно было посмотреть на человека, который два месяца держал в напряжении руководство института.
"Легендарный и неуловимый" оказался довольно пожилым по здешним меркам мужчиной. Это в двадцать первом веке молодятся до пятидесяти лет, старательно закрашивая седину и разглаживая морщины. Здесь возраст человека не является постыдным недостатком, потому никто его и не прячет. Был "крот" не из научного или инженерного состава, хотя являлся постоянным работником, так как Андрей смог вспомнить его лицо. Всего лишь на всего, один из работяг, задачей которых было обеспечивать работоспособность институтского организма.
Старший лейтенант Ярцев, представлявший контрразведку в этом деле, разложил на столе бумаги из своей папки. Со скучающим видом изучил пропуск "крота". Судя по всему, Ярцев именно такого результата и ожидал, в отличие от Андрея, который предполагал более высокое положение шпиона.
— Левыкин Николай Гаврилович, одна тысяча первого года рождения, уроженец города Ярославля. — Ярцев кинул взгляд в свои бумаги, сверился. — Правильно?
— Правильно, — отозвался допрашиваемый.
— А вот и неправильно! — Отрезал контрразведчик. — По указанному вами адресу гражданин Левыкин никогда не рождался, не жил, и никто его там не знает. Нет никаких записей о данном гражданине в городских и церковных архивах.
Андрей вглядывался в лицо "крота", но ни испуга, ни злости, ни раздражения не усматривал. Наоборот в лице гражданина лжеЛевыкина просматривалось облегчение и непонятная радость.
— Так кто вы такой на самом деле? — Продолжил Ярцев.