Андрей насторожился. По этим сведениям можно составить общее представление о задачах института и даже выделить некоторые частности.
— И что вы ответили? — Поинтересовался контрразведчик.
— На те вопросы, которые они в другом месте проверить могут, ответы правдивые дал. А на всё остальное насочинял, как только мог! Пусть разбираются, с какого конца эти сведения разматывать!
— Почему подали дезинформацию? — Ярцев стал проявлять волнение.
— Потому что ненавижу этих тварей! — Взорвался Левчук. — Потому что они мне жизнь поломали!
Николай Григорьевич нервно вмял в пепельницу давно погасшую папиросу.
— А неделю назад они мне новое задание дали. Отключить пульты управления охраной в случае нападения на институт. А если это сделать не удастся, то постараться уничтожить хранилище секретных документов.
— Откуда им известно о пультах? — Превратился во внимание Ярцев.
— Об установке пультов они узнали откуда-то ещё… А подробности я им рассказывал.
Сашка толкнул Андрея под бок. Идею поместить на пульт кнопку уничтожения хранилища секретной документации, предложил как раз Сашка. О том, что кнопка эта недействующая, знало так мало людей, что относились к ней с полной серьёзностью. Настоящий пульт управления находился в бункере профессора Берга и активировать его можно было только двумя ключами, самого профессора и Андрея. Или Сашки, у которого был дубликат Андреева ключа.
— Вы понимали какой вред могли принести, приводя в действие механизм уничтожения. — Ярцев сделал очередную пометку в своих бумагах.
— Да не было бы никакого вреда! — Левчук поймал удивлённые взгляды окружающих и поторопился пояснить. — Я этот пульт отключил ещё три дня назад.
— Как отключили? В самом пульте? — Вмешался Сашка.
Андрей переглянулся с Сашкой. Никаких видимых изменений в пульте они не обнаружили, когда перекоммутировали провода в нём.
— Нет. Я в ваших ящиках ничего не понимаю. — Левчук повернулся в их угол. — На стене в распределительном щитке отключил.
— А как вы узнали, какие именно провода отключать? — Спросил Ярцев.
— Я же электромонтёр! — Удивился Левчук. — Я же сам разводку от пультов делал!
Сашка покачал головой. Оставалось только радоваться, что при проектировании они предусмотрели несколько дополнительных проводов, обозначенных на схеме, как резервное питание. А не то этот умелец и их сигнализацию мог бы отключить.
Придя к логическому завершению своего рассказа, Николай Григорьевич поник плечами, опустил голову, уставился пустым взглядом в пол. Андрею вдруг стало жалко этого мужика с такой нелёгкой судьбой.
— Как к вам лучше обращаться? Николай Григорьевич или Николай Гаврилович? — Спросил контрразведчик.
— Лучше Гаврилович. — Отозвался Левчук. — Привык уже за двадцать лет.
— Ну что же, Николай Гаврилович, у меня к вам есть одно предложение. — Видя как вскинулся с надеждой допрашиваемый, Ярцев продолжил. — Я хочу предложить вам нейтрализовать причинённый вами вред. И помочь нашей стране в борьбе с её врагами…
Андрей толкнул Сашку в бок. Они тихо поднялись и двинулись к выходу.
19 августа 1941 года Москва Кремль (ночь)
— Все в сборе? — спросил вождь, раскуривая свою трубку.
— Так точно, товарищ Сталин. — Поспешил отрапортовать Берия.
Сталин цепким взглядом осмотрел тех, кто по его мнению был достоин присутствовать на столь важном совещании.
— Начинайте, товарищ Берия. — Вождь сел во главе стола, показывая, что совещание началось.
— Товарищи генералы, мы собрались, чтобы подвести итоги операции, проведённой сегодня силами НКВД и армейских частей.
Сидящие за столом обменялись быстрыми взглядами. То, что им приходилось видеть, говорило скорее о попытках данных частей навести хоть какой-нибудь порядок.
— Я понимаю, что мои слова непонятны здесь присутствующим. — Берия открыл папку, достал первый листок. — Около месяца назад нам стало известно о планах нашего противника в лице польских националистов и курирующей их английской разведки, а также местной резидентуры, состоящей из бывших белогвардейцев и сионистского подполья. Неделю назад мы получили подтверждение от разведгрупп, работающих в Польше. Акция противника называлась "Музыкальная шкатулка".
— Странное название. — Удивился маршал Ворошилов. — Что они хотели сказать, выбирая такое имя для своей операции.