Сталин ошеломлённо выслушал речь заместителя начальника генерального штаба. Он, конечно, знал, что с Павловым не всё в порядке, но что до такой степени! Уткнулся в стол виноватым взглядом Ворошилов, ему было известно больше, но донести вождю на его бывшего любимца Климент Ефремович не решился.
— Товарищ Берия, это правда?
— Так точно, товарищ Сталин. — Лаврентий Павлович лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. — Но, как подтвердил генерал Василевский, на работе округа это не сильно сказывается.
— Сказывается, товарищ нарком. — Устало добавил Василевский. — Хорошо, что сразу разделили округ по направлениям. На иранском фронте у генерала армии Тюленева полный порядок. А, вот, на турецком у генерал-полковника Павлова полный бардак, который неизвестно как повернётся в случае начала настоящей войны. Я предлагаю, убрать генерала Павлова из Закавказского военного округа немедленно, пока ещё есть время.
— Что будем с ним делать? — Спросил Сталин раздражённым голосом.
— Можно перевести в какой-нибудь из внутренних округов, где вреда от него будет намного меньше. — Продолжил Василевский, понимая, что ему первому высказываться по данной проблеме. — А можно отправить на фронт командовать каким-нибудь танковым соединением. Всё равно, ни к чему другому он не пригоден.
— У нас фронтами генерал-лейтенанты командуют, а танковыми корпусами вообще полковники. — Подал голос Ворошилов, надеясь, что основная гроза уже прошла. — А тут генерал-полковник, как никак.
— Ну полковником из генерал-полковника сделать недолго. — Жёстко отреагировал на его слова Сталин. Взял свою трубку, но тут же отбросил её обратно на стол. — Товарищ Шапошников распорядитесь. Генерал-полковника Павлова разжаловать в генерал-майоры, назначить командовать танковым корпусом. Не сумеет проявить себя на фронте — разжалуем в генерал-лесорубы. Что с округом делать будем?
— Генерал Толбухин неплохо управлялся при Павлове, сможет и без него. — Опять высказался Василевский. — Можно назначить его исполняющим, пока Тюленев не проведёт операцию в Иране.
— Так и сделаем! — Сталин поднялся, стал опять ходить вдоль стола. — Мало нам потери одного командующего фронтом. Ещё и этот болван отметился!
Вождь подошёл к висящей на стене карте, где красной линией проходила линия фронта в Европе. По болгарско-турецкой границе, через Югославию, огибая выступ Венгрии, которой до сих пор удавалось лавировать на зыбкой грани нейтралитета. Через восточную Словакию на Краков, который Рокоссовский так и не оставил, несмотря на все старания немецких генералов. Рваной кривой вдоль Вислы, огибая советские и немецкие плацдармы по обеим сторонам реки, восточнее оставленной Варшавы, западнее Белостока, а далее по границе Восточной Пруссии.
— Товарищ Шапошников, каковы ваши предложения по кандидатуре командующего Западным фронтом. — Сталин опять повернулся к столу заседаний.
— В генеральном штабе считают, что наилучшей кандидатурой на данное место будет генерал Конев. — Ответил маршал Шапошников, пользуясь привилегией возраста, не вставая с места. — Тем более, что активных боевых действий на юге в ближайшее время мы не планируем.
— Его же кем-то заменить надо? — Проворчал Ворошилов.
— По моему мнению, это вполне может сделать генерал Петров, неплохо проявивший себя при взятии Болгарии. — Борис Михайлович поправил пенсне. — Тем более, что в Югославии и природные условия сходные, и точно так же нет сплошной линии обороны.
— Что со сроками наступления в Польше? — Спросил Сталин.
— Придётся их перенести хотя бы дней на десять, пока новый командующий не возьмёт управление в свои руки. — Ответил Шапошников. — Тем более, что главная задача нашего отступления в Польше достигнута. Клюге выбрался из крепостей и бастионов Восточной Пруссии в чистое поле, а на открытой местности у нас подавляющее превосходство.
— А если он успеет за эти десять дней обратно убраться? — Усомнился Ворошилов.