— Он, может быть, и отвёл бы войска, да из Берлина не дадут. — Отмёл его возражения Василевский.
— Хорошо, в Польше наступление перенесём на десять дней. — Согласился с доводами генералов Сталин. — А что у нас в Словакии?
— Достигнута договорённость, что часть словацких войск выступит на нашей стороне. — В очередной раз поднялся генерал Голиков. — Остальные, по крайней мере, не будут вмешиваться, пока мы будем разбираться с немцами.
— Приди, дядя, спаси меня! А я, в благодарность, тебе в спину стрелять не буду. — Проворчал генерал Абакумов. — Везде в этой поганой Европе одно и тоже!
— Культура, твою мать! — Поддержал его Ворошилов. — Нам сиволапым не понять!
Сталин покачал головой в ответ на эти высказывания, но от комментариев воздержался.
— Для поддержки действий наших союзников и убеждения сомневающихся выделен третий воздушно-десантный корпус генерала Глазунова. В ближайшие дни в центральной и западной Словакии будут десантированы батальоны пятой воздушно-десантной бригады полковника Родимцева, которые должны будут подготовить условия для высадки остальных бригад корпуса. Если первоначальный успех будет достигнут, то мы введём в дело 35 армию генерала Клыкова, а также механизированный и танковый корпус, находящиеся в восточной Словакии. Это позволит нам не только освободить Словакию от немцев, но и выйти в тыл германской группировке в Силезии. — Голиков посмотрел на Шапошникова. — Но об этом лучше расскажет начальник генерального штаба.
— Борис Михайлович, что считает нужным предпринять генеральный штаб в случае развития успеха в центральной Словакии.
— Как уже сказал генерал Голиков, мы можем ввести в бой 35 армию. После прорыва обороны, хотя сплошной линии обороны немцы там не имеют, вводим десятый танковый корпус генерала Вольского, а также двадцать девятый механизированный корпус генерала Ермолаева. Одновременно с этим, или чуть позже, что будет зависеть от успехов Западного фронта, нанесёт удар севернее Кракова первая танковая армия генерала Катукова в направлении на Бреслау. В случае успеха на Западном направлении в прорыв будут введены седьмой танковый корпус генерала Черняховского и третий танковый корпус генерала Кравченко. Основной задачей данных соединений будет отсечение немецкой группировки в Польше от Восточной Пруссии с дальнейшим выходом к Данцингу. Затем перейдут в наступление и другие армии Западного и Центрального фронтов. Спустя некоторое время к ним присоединится Прибалтийский.
— А Варшава? — Поинтересовался Ворошилов.
— А зачем она нам? — Ответил Василевский. — После двух штурмов, нашего и немецкого, от города практически ничего не осталось. Вряд ли немцы захотят цепляться за эти развалины. Да и если не отойдут, то пусть сидят там до посинения. Достаточно заблокировать польскую столицу и отправляться дальше. Нам даже выгодно, чтобы их там осталось, как можно больше.
— Мы сейчас не можем дать точную привязку по датам, так как неясны сроки готовности Западного фронта, из-за смены командования. — Продолжил Шапошников. — Но ориентировочно, операция в Словакии начнётся дня через три, а в Польше дней через восемь-десять. В Восточной Пруссии ещё на неделю позже, когда окончательно станет ясен результат боёв в центральной и северной Польше. Ещё на неделю позже войска Юго-западного фронта начнут наступление в Югославии. Если турецкое правительство решится на нападение на нас, то перейдет в наступление и Южный фронт, поддержанный болгарской армией, в направлении на Стамбул и Афины.
— Сдюжим ли? — Засомневался Ворошилов. — Уж больно много запланировали?
— Планы, пока, не окончательные! — Подвёл итог Сталин. — Частности всегда можно изменить. Но нужно действовать, пока противник в растерянности и не сговорился между собой.
— Сомневаюсь, что англичане пойдут на договор с Гитлером. — Высказал свою точку зрения Молотов. — Уж больно экономические противоречия там большие.
— А им и не нужно договариваться. — Ответил ему Голиков. — Достаточно подтолкнуть против нас Турцию и Японию.
— А что там с Японией? — Ворошилов продолжал играть роль демона сомнения, полагающегося при планировании любой серьёзной операции.
— К сожалению, наши возможности на востоке намного скромнее, чем в Европе. — Отозвался генерал Голиков. — Единственное, что мы можем утверждать точно — это то, что японцы планируют какую-то крупную операцию. Но, где и когда, нам неизвестно.
— Товарищ Абакумов, а что скажут ваши подчинённые? — Сталин обратился к начальнику Смерша, подтверждая необходимость его присутствия на данном совещании.