— И чего там наплёл твой четарж? — Орсак отхлебнул следующую порцию очень даже неплохого пива.
— Как ты думаешь, Кароль, почему нами всегда кто-то командует? — Поручик вернулся к своей кружке.
— Потому что мы маленький народ и не можем победить более сильного врага. — Ответил надпоручик.
— Я сказал то же самое! — Ян счастливо улыбнулся. — Но Мартин привёл столько примеров из нашей истории, когда мы могли победить, но не решились это сделать, что я и вспомнить их все не могу.
— Твоему Мартину только языком трепать. — Надпоручик прикончил вторую кружку, нашёл взглядом официантку, показал свой пустой бокал. — А если бы мы выступили против врага, то, вполне возможно, и такого народа, как словаки, уже бы не было.
— Может быть и так, Кароль. — Ян допил первую кружку, взял вторую. — А, может быть, и по-другому. Пока наши предки проверяли очередной урожай ячменя, поглощая пиво, приходили все, кому не лень было добраться до наших мест, и садились нам на шею! Чехи, венгры, австрийцы, потом немцы. И сейчас ситуация ничем не отличается!
— Так зачем нам вмешиваться? — Надпоручик дождался очередную порцию пива, принесённого внучкой пана Михала.
— Мне непонятен сам смысл нашего спора, Кароль. — Поручик отставил пиво. — Горит наш дом, а мы вместо того, чтобы его тушить, обсуждаем, что дадут нам те, кто его всё-таки погасит.
Поручик отставил недопитую кружку и отправился к выходу.
Ясно стало одно — решение Ян уже принял, но пока не оставлял надежды склонить к нему своего друга. Поэтому, когда надпоручик вышел ночью к чёрному входу казармы, он увидел там то, что и ожидал увидеть. Поручика Величика с группой солдат.
— Всё-таки решил идти? — Надпоручик достал сигарету, прикурил, неторопливо затянулся и осмотрел солдат. В свете дежурного фонаря не видно было ни страха, ни неуверенности. Надпоручик, вдруг, с удивлением подумал, что пока господа офицеры думают и сомневаются, многие солдаты уже всё для себя решили.
— Да, Кароль. Сегодня русские сбрасывают десант. Не хотелось бы опоздать. — Поручик переждал удивление своего друга, вызванное такой новостью. — Мы не вскрывали цейхгауз. Взяли только те патроны, которые были в роте. Прихватили, кроме винтовок, и один пулемёт. Извини, но без него нам придётся туго.
— Конечно, Ян. Я всё понимаю. — Орсак окинул солдат более внимательным взглядом. — Но здесь не только солдаты твоего взвода?
— Я взял добровольцев. В таком деле не приказывают. — Величек подошёл ближе. — Прощай, Кароль.
Друзья обнялись. Поручик махнул рукой. Солдаты торопливо потянулись к боковой стене, где, их стараниями, давно была оборудована вполне комфортабельная дыра. Обычно через неё бегали к разбитным девкам, но сейчас впервые уходили в самовольную отлучку на войну.
Всё это было вчера. А сегодня надпоручик пьёт пиво в одиночку и сомневается. Правильно ли он поступил?
Раздумья надпоручика прервал запыхавшийся вестовой с требованием немедленно вернуться в расположение батальона. Спешно допив своё пиво, Орсак заторопился обратно в часть. Что там могло случиться за это время? Сменявший его на дежурстве подпоручик Режняк был в хороших отношениях и с ним, и с поручиком Величиком, поэтому должен молчать об отсутствии группы солдат.
Всё равно, ситуация разрешится в ближайшее время. Русские перешли в наступление и скоро появятся здесь. Задержать красных в центральной Словакии немцы не смогут. По их планам за прикрытие данных районов несли ответственность словацкие дивизии, но они в полном составе объявили о своём нейтралитете, за исключением одной, которая сразу перешла на сторону Красной армии. И сейчас русские танки, насколько было известно надпоручику, почти не встречая сопротивления спешат на запад.
В батальонном городке царил управляемый беспорядок. Все бегали, старательно делая вид, что спешат выполнять указания. Но привычный к армейским порядкам глаз мгновенно распознал бы некоторую нарочитость данных действий. Слишком громко отдают команды и рапортуют. Слишком старательно мелькают перед глазами некстати прибывшего начальства.
Подтверждал это и растерянный вид командира батальона. Майор громадным носовым платком вытирал пот на раскрасневшемся лице, старательно кашлял, изображая несуществующую болезнь, и избегал взгляда незнакомого подполковника. Майор, доживающий свой срок службы в этой глуши, не привык к внезапным визитам начальства. И не любил их, как и любой нормальный служака забытых богов тыловых гарнизонов в любой армии мира.