Но в тот раз удалось уйти, обманув британского капитана отходом на север почти к самой границе плавучих льдов. Как оказалось, только для того, чтобы получить новое, абсолютно самоубийственное приказание, отягчённое почти полным отсутствием горючего и припасов, потраченных на долгий манёвр уклонения.
Получив приказ самым важным "командирским шифром", Ганс пытался возражать, ссылаясь на отсутствие топлива для дизелей, но следующая шифрограмма была подписана самим Деницем. "Я не бросаю своих людей! Иди и топи!", — гласил приказ. Пришлось разворачиваться и идти к британскому конвою, оказавшемуся в пределах их досягаемости. А на вопросительные взгляды своих людей отвечать, что адмирал обещал прислать спасательное судно. Такие случаи уже были, что вполне успокоило экипаж и переключило его внимание на поиск столь важной цели, что пришлось на её перехват посылать практически не боеспособную лодку. А цель того стоила! Никому из подводников, включая командира, не приходилось в своей жизни видеть такой громадный танкер. Становилось понятно, почему англичане загнали его так далеко на север, рискуя прокладывать маршрут среди плавучих льдов.
Осмотрев построение конвоя, Ганс пришёл к выводу, что шанс у них есть, но придётся рисковать, нанося удар под прикрытием льдин и небольших айсбергов, что было опасно само по себе. Но другого способа он не видел, и дал команду выходить на цель. Залп дали из надводного положения всеми четырьмя носовыми торпедами, стараясь гарантированно поразить цель. Потекли секунды ожидания. Но первая торпеда прошла мимо, вторая попала в форштевень танкера, практически оторвав его, но не нанеся громадной посудине смертельного удара. Зато последние две вошли точно в середину корпуса с минимальным интервалом в десять секунд. Громадная огненная вспышка разломила корабль, подсветив низкие облака хмурого северного неба. Несколькими секундами позже пришёл тяжкий звуковой удар, заставив присесть всех, кто в данный момент находился на мостике.
"Срочное погружение", — прокричал Ганс, скатываясь вниз по трапу. Свалились вслед нему и все остальные. Заскрипели кремальеры люков, а лодка уже шла на глубину в напрасной надежде, что её не заметили.
Заметили! И отметили вниманием не менее сотни глубинных бомб, которые непрерывно преследовали лодку более тридцати часов. Не помогали ни манёвры, ни попытки прикрыться особо крупными льдинами. Англичане решили, во что бы то ни стало, отправить на дно их злополучный экипаж. И не жалели взрывающихся в опасной близости от подлодки гостинцев. Вскоре на борту не осталось ни одной целой лампочки, разлетелись даже плафоны аварийного освещения. Люди работали на ощупь, радуясь тому, что в курс их подготовки непременно входила тренировка в полной темноте.
Начала сказываться усталость. Британцы наверху могли меняться, чередуя охотящиеся на них корабли. А вот экипаж немецкой подлодки мог надеяться только на себя.
Гансу всё стало ясно ещё при взрыве танкера. Высокооктановый авиационный бензин, да ещё в этаком количестве, такая добыча, что оправдывает гибель нескольких таких лодок, как его, вместе с их человеческим содержимым. И отдавали им приказ об атаке на конвой прекрасно понимая, что никаких шансов уйти у его экипажа нет.
Но сдаваться он не собирался. Заскользил под кромку льдов, прикрываясь нагромождением мелких айсбергов, повернул на запад, несколько часов шёл в том направлении, но всё же оторвался, дав возможность всплыть только, когда окончательно иссяк заряд аккумуляторных батарей, а воздух стал почти непригодным для дыхания.
А затем его лодка устремилась на юго-восток, стараясь, как можно больше, сократить расстояние до спасительного норвежского берега. Они уже надеялись, что, в очередной раз, обманули злодейку судьбу, когда топливные цистерны показали дно. А до ближайшей точки побережья оставалось ещё больше пяти сотен миль.
Отправили сообщение о своем положении и стали ожидать помощи, но раньше долгожданного танкера появились английские самолёты. Беспомощную лодку забросали бомбами прежде, чем они постарались уйти под воду на последних остатках заряда аккумуляторов. Появились пробоины в корпусе, экипаж срочно выбрался на палубу, но только для того, чтобы подвергнуться расстрелу из пушек и пулемётов.