— Это называется профилированием, — поправил я. — Если тебе известно достаточно о человеке, спрогнозировать его или её привычки и поведение становится намного проще.
— Порой мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама, — сказала она, поёжившись.
— Неуютное ощущение, неправда ли? — спросил я со слабой усмешкой. Коюки задумчиво кивнула. — А теперь представь, что все вокруг знают эту твою грань, «настоящую тебя». Без лжи, без прикрас и оправданий.
Судя по выражению ужаса на её лице, образ вышел красочным.
— Но правда состоит в том, что это лишь малая часть тебя, — продолжил я говорить. — К примеру, когда ты общаешься с режиссёром, ты вытаскиваешь на свет грани, репрезентующие уважение, трудолюбие, профессионализм, сарказм, прохладу. Эти твои качества ты подсознательно, не думая об этом, собираешь в маску, чтобы скрыть неприглядные углы, и в то же время выпятить стороны, которые ты не против показать ему. А когда ты разговариваешь со своим менеджером, ты достаёшь из себя наружу грани, отвечающие за власть, ответственность, жалость, и собираешь в единый образ уже их.
— Сандаю тебя совсем достал, да? — спросила Коюки, хихикнув. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но я никогда не задумывалась об этом в таком ключе. Это довольно непривычно. …Однако я заметила, что тебе известно гораздо больше моих граней, чем мне — твоих. Интересно, какие маски ты сам хранишь в своей коллекции?
— Почему бы тебе, сестрёнка, не поделиться со мной своими наблюдениями? — спросил я самодовольно, устроившись поудобней.
— Мне неизвестно ничего о твоём прошлом, но ты влился в коллектив, словно всегда работал здесь, — начала она издалека. — То, как ты владеешь языком жестов, голосом, мимикой… Как двигаешься, словно в танце, как читаешь людей, будто открытую книгу… И учитывая твой возраст. Тебя явно кто-то обучал, — сделала вывод она.
— Смелое заявление, — не удержался я от комментария. — Может быть, я просто гений, научившийся актёрскому мастерству, смотря кино?
— Я сильно сомневаюсь, что ты мог себе это позволить. Как ты правильно подметил в тот вечер, я родом из очень богатой семьи. И мне не составило особого труда понять, что твоя ситуация прямо противоположная, — сказала она, пристально смотря на меня. Ожидая моей реакции. Ей бы научиться прятать свои намерения.
— Всё верно. И что же меня выдало?
— Мелочи. То, как ты осведомлён о чужих контрактах. Как тратишь деньги на еду. Как аккуратно обращаешься с костюмами. Не удивлюсь, если телевизор ты никогда своими глазами не видел.
— Неплохо, но пока что я не впечатлён. Такие детали легче заметить, потому что они чужды для тебя, и от того более очевидны.
Коюки каверзно улыбнулась.
— Правда? Тогда как насчёт этого: тебя обучали искусству шиноби.
Я в замешательстве наклонил голову, нахмурившись.
— Ты раскрыла меня, сестрёнка. Теперь мне не остаётся иного выхода, кроме как убить тебя.
Возможно, кто-то другой и не заметил бы, но мой улучшенный слух уловил её участившееся сердцебиение. Однако ни на её лице, ни в её жестах это никак не отразилась.
Вот это уже достойный уровень. И она оказалась смелее, чем я думал. Шиноби в её памяти были наверняка крепко связаны с травмой и страхом. То, что она подняла эту тему сама, говорило о её недюжинной храбрости.
…Ну или о её степени одержимости мной.
— Если бы ты хотел навредить мне, то уже давно бы это сделал, — заявила мне Коюки с прекрасно сыгранной уверенностью. Но я видел её насквозь. Чувства спорили в ней, страх и паранойя сошлись в бою с интересом и влюблённостью. Она одновременно хотела и боялась верить мне. — Поэтому не увиливай, пытаясь отшутиться.
Я просканировал своими обострёнными чувствами обстановку вокруг. Никого рядом с нами в комнате отдыха не находилось, по нескольким причинам. Команда знала о повадках принцессы, и старалась не беспокоить её по лишнему поводу. Сама же Коюки стремилась сделать наши разговоры как можно изолированней от остальных людей, стремясь монополизировать моё время. Поэтому в данный момент я не обнаружил никого в радиусе слышимости.
— Сестрёнка, прошу, в следующий раз если у тебя когда-либо возникнут подобные подозрения, пожалуйста, сначала убедись, что тебя есть кому защитить от возможной угрозы, — ответил я с глубоким вздохом. — Что бы ты делала, если я реально хотел навредить тебе или команде?