— Ты бы не дразнил меня целую неделю, стервец, — фыркнула она, немного расслабившись.
— Это теперь моя новая кличка? — спросил я насмешливо.
— Она подходит тебе, как никакая другая, — заявила она. — Тоже мне, «Широ». Белого в тебе разве что твоя белоснежная кожа. Бьюсь об заклад, без вашей магии тут не обошлось! Ты хоть представляешь, сколько кремов мне приходится использовать для такого эффекта?!
— Зависть не идёт тебе к лицу, — парировал я ехидно. — Тем более, что это имя я взял не с потолка. Можешь не волноваться, со временем я сам расскажу о себе.
— И когда этот момент наступит? Мне хотелось бы узнать до того, как я состарюсь, — сказала принцесса сварливо.
— Всему своё время, — ответил я как можно таинственней.
— А поконкретнее? — всё никак не унималась Коюки, клюнув на провокацию.
— Ладно, сестрёнка. Как насчёт обмена? — предложил я. — Ты будешь пробовать осознанно использовать свои маски в повседневной жизни. Причём, не со мной, а с другими людьми. И как только добьёшься ощутимого успеха, а я решу, что ты созрела, я поведаю тебе всё, что захочешь.
— Правда? — спросила она меня скептически.
— Правда-правда.
— Обещаешь?
— Зуб даю.
— Тогда приготовься. Не отворачивай от меня глаз ни на минуту, потому что я сыграю свою лучшую роль лично для тебя, — сказала она с улыбкой, настолько наполненной теплотой, что у меня на секунду перехватило дыхание.
Что ж, по крайней мере у меня не будет шансов заскучать на этой миссии.
За прошедшие дни у некоторых членов съёмочной группы могло создаться впечатление, что Коюки поразила любовная лихорадка, что многие слова влетали ей в одно ухо, и, не задерживаясь, вылетали из другого. Это впечатление было крайне ошибочно.
Для начала, она действительно оказалась гениальной актрисой. Моя шутка про изучение актёрского мастерства через просмотры фильмов в её случае оказалась самой что ни на есть правдой. Если сравнивать её со мной, то ей недоставало умения понимать суть других людей, но она компенсировала это чистым талантом отыгрыша. Стоило лишь мне подсказать ей направление, и она тут же схватывала всё на лету. Даже мои пространные разговоры о концепции персон она слушала предельно внимательно, и понимала с полуслова.
Разумеется, её интерес ко мне играл в этом далеко не последнюю роль. Ещё до своей новообретённой мотивации узнать о моём прошлом, её внимание ко мне цепко выхватывало любые мои слова, жесты и эмоции, словно она хотела навечно запечатлеть меня на камеру у себя в голове. Признаться честно, это здорово чесало моё самолюбие, но в то же время, я начинал опасаться её неизбежной реакции, когда настанет момент раскрывать карты. Расстояние от любви до ненависти было гораздо ближе, чем думали многие. Впрочем, весь мой опыт говорил мне, что в этом случае прежде всего я должен опасаться своей собственной эмпатии. Ведь я совсем не хотел причинять Коюки боль.
Я действительно собирался чтить условия нашего небольшого вербального контракта. Моя цель состояла в том, чтобы помочь ей обрести уверенность в себе, и наладить отношения с коллегами. Закрыть гештальт, или, грубо говоря, проработать часть её страхов. Всю свою жизнь она чётко ощущала беспомощность, поэтому я хотел как можно дольше продержать её в нынешнем целеустремлённом состоянии человека, решающего свои проблемы. К счастью, её тараканы ещё не успели вырасти достаточно, чтобы шоковая терапия оказалась моим единственным решением. Дай Коюки ещё несколько лет, чтобы она успела зачерстветь да потускнуть, и простой влюблённости, какой бы яркой та не была, не хватило бы, чтобы помочь пересилить свою травму и страхи за такой короткий срок.
Чем ближе я привяжу её к себе сейчас, тем проще будет нам обоим в будущем. И чем крепче будет стоять на ногах Коюки, тем спокойней будет у меня на душе. Ей придётся часто управлять страной в моё отсутствие, контактировать с Рогой и его шиноби, заниматься дипломатией с придворными акулами внутри своего дворца и за границей. Чем меньше рычагов я оставлю в ней для её будущих оппонентов, тем лучше для нас.
К тому же, сложно пытаться быть равнодушным к человеку, который в тебя влюблён. Особенно если ты принял в этом самое что ни на есть непосредственное участие.
Я стоял, облокотившись на огромное дерево заповедника, в который наш коллектив на этот раз привёл Танака. Огромный лес, с юга обнимавший столицу, по слухам доходил до самой Конохи, и состоял по большей части из деревьев, созданных стихией Дерева, Мокутоном. Хаширама, как я узнал, любил использовать свой улучшенный геном в мирных целях, и частью контракта страны Огня с новорождённой Деревней, Скрытой в Листве были леса и древесина, созданные Первым Хокаге. Я не знал точных цифр, но этот договор являлся одной из причин экономического процветания страны Огня.