— И Танака-сан так просто согласился? — скептически спросила она. — Поменять планы и сценарий ради малоприбыльного путешествия в ледяные пустоши? Ты и правда стал его новым любимчиком, Хаку.
— Ложь и клевета, — солгал я, отрицая очевидные, но неудобные лично для меня факты. — Он, оказывается, дружил с твоим отцом, поэтому сразу понял, что к чему, и быстро согласился.
— С папой? Так вот почему… — прошептала она едва слышно. — Ладно, — сказала она внезапно, хлопнув себя по щекам. — Хватит мрачных разговоров. Ты обещал мне ответы, Хаку!
— То есть, ты согласна?
— Да, да, зануда! Так уж и быть, я великодушно приму это бремя. Теперь колись!
Оставшееся время она провела, вытаскивая из меня истории из моего детства. Я ограничился миссиями и похождениями с Забузой, упомянув Мадоку лишь парой общих фраз. Коюки, к её чести, хоть и уловила мои недоговорки, не стала давить, хоть и выглядела недовольной в моменте.
Когда солнце за окном начало садиться за горизонт, мы решили закруглиться.
— Мне пора возвращаться, пока Сандаю не сошёл с ума от волнения, — сказала девушка, аппетитно потянувшись. — Надеюсь, он ещё не поднял весь город на ноги в поисках.
— Точно. Совсем вылетело из головы, — сказал я, щёлкнув пальцами в озарении. — Ты же знаешь, что твой менеджер — самурай, служивший ещё твоему отцу?
Коюки прикрыла глаза, устало массируя себе виски.
— Что дальше? Шеф-повар этого ресторана окажется моим бывшим поваром? Кошка, которую мы подкормили, на самом деле кошка отца? Вся наша команда знает мой секрет? Может, вся столица?
— Не кипятись, сестрёнка, — успокоил я её, сдерживая хихиканье. — Только режиссёр и твой «менеджер».
— Я расслышала кавычки, — оповестила она меня с усмешкой. — Признайся, чем он тебе успел насолить? Насколько я заметила, вы с завидной усердностью стараетесь избегать друг друга.
— Сандаю, к твоему сведению, самый настоящий революционер, — ответил я с иронией. — В прошлом он служил главой вашей церемониальной охраны, и имел достаточно связей и престижа, чтобы за ним пошли некоторые люди. Когда я увидел его, то узнал по описанию, и хотел выяснить, как он вообще планирует возвращать тебя на трон. В конце концов, не зря же он искал и успешно тебя нашёл?
— И что же ты обнаружил? — спросила Коюки с опаской, явно ожидая подвоха.
— Ничего. Периодически, раз в год, он шлёт весточку своим соучастникам на родину, остальное время ждёт, когда Танака-сан приведёт свой собственный план в действие.
— Что? — спросила она, чуть раскрыв рот от удивления. — Он… «работал» моим менеджером семь лет! И молча ждал не пойми чего все эти годы? Его подчинённые смирно сидели на месте такое долгое время?
— Его «люди» — это горстка пенсионеров в старых, ржавых доспехах, что бурчат о власти, распивая алкоголь по вечерам. Ими не нужно особо управлять, — объяснил я, на что девушка разочарованно скривилась. Я не лукавил. Судя по информации от Роги, зрелище это было настолько жалкое, что он решил оставить их в покое вместо того, чтобы дарить освобождение в смерти. Мол, больше всего они жаждут славной битвы, в которой можно героически умереть за правое дело. Такой образ мышления был выше моего понимания. Или ниже?
— А что с режиссёром? Что у него за план такой имелся?
— Нанять знакомого тебе Хатаке Какаши, — ответил я с улыбкой, увидев узнавание в её глазах. — Да, того самого. В обычной ситуации это вышло бы ему очень и очень дорого, но он уповал на то, что Коноха не упустит шанс наладить дипломатические отношения со страной Снега через тебя.
— Такой себе план. Моё мнение никого из них явно не интересовало, — хмыкнула она раздражённо. — Ты хотя бы постарался со мной поговорить, прежде чем решить всё за меня.
— Потому что я пришёл именно за тобой, сестрёнка, — пожал плечами я, краем глаза заметив, как её щёки порозовели. — Не знаю, что бы делал, если ты не согласилась бы. Может, умолял бы на коленях.
— Ммм, — протянула задумчиво Коюки, пристально смотря на меня.
— …У тебя на удивление грязное воображение, сестрёнка, — подметил я с укором. — Где ты только всего этого нахваталась?
— Не хочу слышать этого от тебя, стервец! — смущённо воскликнула она, вспыхнув. — Это не я тут руки распускаю!
— Прости, прости, больше не буду.
— Я не говорила, что больше не надо… — пробурчала она еле слышно. Усилием воли я сдержал свой смешок.