…Почему она использовала по отношению ко мне сверхуважительный хонорифик «-сама», я не знал, но подозревал влияние Фубуки.
Хоть рыжие родственницы всё ещё продолжали гавкать друг на друга, упражняясь в витиеватых оскорблениях, с самого начала те носили добродушный характер. Даже я сам в общении с девушкой не мог выйти на такой уровень обоюдной доброжелательности, параллельно продолжая переругиваться. Я подозревал, что это фишка Узумаки, которую мне просто до конца не понять так быстро.
Пока Хонока массировала пальцы Карин, я гладил слегка всхлипывавшей девочке голову. Старшая девушка кинула на меня мрачный взгляд, но я лишь виновато пожал плечами, кивнув. Не углядел.
Что поделать, у меня просто нет опыта воспитания детей. Глядя назад, я подсознательно копировал методы своих учителей и подстраивался под собственную толерантность трудностей. Надеюсь, я не отбил бедной девочке на корню интерес к фуиндзюцу своей оплошностью.
Я вопросительно поднял бровь в ответ, на что Хонока сама виновато отвернулась. Видимо, её тоже не жаловали в тренировках.
Проблема заключалась в том, что разные люди реагируют на стресс по-разному. А в случае детей даже малейшая ментальная травма может подломать или изменить характер человека в будущем.
Мы как юные родители, впервые вставшие перед дилеммой, насколько мягко нужно учить ребёнка трудным вещам. И это учитывая, что упомянутый ребёнок травмирован.
…Надо будет потом озвучить это наблюдение Хоноке, уверен, её реакция окажется забавной.
— Карин, прошу, говори нам, если руки начинают болеть, хорошо? — попросил я мягко, в ответ на что получил очередной, ещё более судорожный всхлип. Ой-ёй. Похоже, тут дело запущенное. — Может, тебе неудобней, когда я рядом сижу, над душой?
В конце концов, она могла пытаться терпеть боль, если думала, что я буду подобно её покойному куратору в пух и прах раскритиковывать любые ошибки и слабости.
— Нет! — крикнула девочка с расширенными от испуга глазами. — Н-нет, пожалуйста, я буду стараться! Т-только не бросайте меня…
— Никто тебя не бросит, глупышка, — зашептала Хонока, аккуратно прижав Карин к своей груди. — Мы просто слишком увлеклись, занимаясь любимым делом.
— Даже если бы оказалось, что талант к печатям у тебя нулевой, это ни на что бы не повлияло, — сказал я чистую правду. Да, изначально я о ней вспомнил именно по этой причине, но не то, что бы нам с Хонокой позарез был нужен подмастерье, как бы девушка не ныла. Глаз Кагуры и Цепей Узумаки хватит с головой, чтобы оправдать полезность девочки, даже если забыть об эмоциональной стороне вопроса. — Мы позаботимся о тебе в любом случае.
Вот только…
— Вот только талант у тебя есть, и ого-го какой, — продолжила Хонока с плохо скрываемой гордостью. Карин притихла, успокоившись и явно слушая. — Ты ведь сама тренировалась раньше писать, не так ли?
— Мама… Мама давала простые задачки… — тихо ответила девочка, утирая следы от слёз из-под очков. — Сочинения… Тесты на грамматику и всё такое… До тех пор, как…
— Это заметно, — похвалил я, на что она слегка покраснела, опустив взгляд. — Нам обоим не хочется, чтобы ты ассоциировала фуиндзюцу с болью и страданиями. Это наша страсть, понимаешь? Поэтому пожалуйста, останавливай нас, когда ты замечаешь малейший намёк на то, что мы перегибаем палку. Нам нужно уловить границы твоей выносливости, чтобы их не пересекать, но это можно сделать гораздо безболезненней.
Девочка слабо кивнула. Что ж, хорошо, что эта травма всплыла так рано. Лучше сейчас, в контролируемой обстановке, чем позже, без нашей помощи.
Остатки урока я провёл, болтая с Хонокой о всякой чепухе, отвлекая Карин от мрачных мыслей.
Чернильно-чёрный пёс ударил лапой о землю, после чего от неё по сторонам разбежались строчки печатей. Присмотрись случайный прохожий, и, к своему ужасу, он мог бы заметить, что собака полностью состояла из копошащихся иероглифов, напоминая улей в форме животного. В центре пса находилась металлическая табличка с шаблоном сигнального фуин Хоноки, но невооружённым глазом её никому не увидеть.
— Я же говорил? — бросил я, не удержавшись, самодовольного взгляда в сторону Узумаки.
— Да, да, о великий Хаку-сама, — буркнула девушка, закатив глаза. — Мы тут двигаем научный прогресс, расширяя горизонты искусства печатей, а ты всё о своём!
— Признай, что дзюцу мелкого оказалось бесценным, — сказал я, ткнув её пальцем в бок, в ответ на что словил выпад заострённого кончика цепи, от которого еле увернулся. Мог бы и не уворачиваться, её цепи не могли что-то противопоставить Гидрификации, но чем чёрт не шутит. Лучше перестраховаться.