— Не стоило отпускать Карин с позиции личной секретарши, — пожаловалась она, придвинувшись поближе и по-хозяйски улёгшись у меня на коленях. На автомате я начал массировать ей голову, отчего она чуть ли не замурлыкала. Чуть собравшись с мыслями, она продолжила: — У неё из вас троих самый красивый почерк. Я устала отвечать отказами всем, кто хотел украсть её у нас.
— Её талант не только в почерке, — ответил я, кивнув. — Поэтому, как только Карин нащупала свою волну, мы тут же запрягли её зубрить основные печати. Но я уверен, что попроси ты её искренне, и она напишет тебе под диктовку парочку писем.
— Ты же знаешь, что не всё так просто, — выдохнула Коюки, прикрыв глаза. — Девочка вырастает в мелкую вымогательницу. Она же работала писарем по вашей указке, а не по доброй воле, а между нами ведь «война».
— Скажи мне, я попрошу её тебе помочь, — пожал я плечами.
— Ничего ты не понимаешь. Это будет слишком неспортивно. Словно ребёнок, пожаловавшийся на друзей взрослому.
— Что насчёт Сая? — предложил я. — Он тоже натренирован в письме.
— Для этого его нужно сначала отыскать, — проворчала девушка. — Сидел бы он днями в библиотеке, как раньше, так нет. Теперь он любит гулять на природе.
— Но ты всё ещё держишь при нём часть моих зайцев, разве нет?
— Конечно. И они докладывают нам с Рогой в конце каждого дня. А ещё я могу спросить тебя или Карин проверить сигналы печатей… Но мальчик — твой пленник, а не мой подданный. Мне не комфортно пользоваться им таким образом, тем более посылать за ним кого-то, будто вызываю отчитываться о грехах ребёнка.
— Я тебя понял.
Мы немного помолчали, каждый думая о своём. Первой тишину нарушила Коюки.
— Сколько тебя не будет на этот раз?
Её голос почти не дрожал.
— Недели три-четыре, — признался я.
— Постарайся успеть к премьере фильма, — сказала тихо девушка. — Даймё Огня собрался организовать по просьбе жены целый фестиваль. Мне бы не хотелось объяснять, почему один из главных актёров, поймавших взгляд мадам Сидзими, пропадает где-то в другой стране.
— Всё будет хорошо, сестрёнка, — ответил я мягко, поглаживая её голову. От меня не укрылись её невысказанные переживания. — Я ни за что не пропущу наш большой день.
— Ты же к чему-то готовишься, я чувствую, — прошептала Коюки, посмотрев мне в глаза.
— …Вскоре мир начнёт меняться, резко, необратимо. Я просто планирую воспользоваться хаосом для достижения своих целей. Не смотри на меня так, — мягко попросил я, нежно погладив сдерживающую слёзы девушку по щеке. — Мы ведь не расстаёмся. Да и пока что я никуда надолго не ухожу. А в будущем, пусть я и буду часто занят, никто не запрещает нам время от времени встречаться. В худшем случае, воспользуйся положением и устрой себе отпуск. Снег уже давно вышел из положения, где без нас страна развалится при первой же возможности. К тому же, подданные тебя обожают и требуют новых ролей. Боюсь, лишь Танака и твоё решение могут спасти нас от бунта.
Смех Коюки прозвучал похожим на всхлип.
Тем вечером её прикосновения отдавали отчаяньем. Поцелуи чего-то требовали. Я отвечал лишь заботой и лаской, каждый раз по новой успокаивая девушку. Когда она наконец вымоталась и облегчённо заснула, неряшливо закутавшись в украденное одеяло, я ещё долгое время смотрел на луну за окном, раздумывая о будущем, настоящем и прошлом.
— …А здесь нужен чуть выше угол. Да, именно так. Какая умница! — Воскликнула Мадока радостно, скармливая раскрасневшейся от избытка комплиментов Карин очередную печенюшку.
…Что за несправедливость? Где знакомый мне армейский сержант? Где десятки тысяч скрупулёзных повторений, и хлёсткие удары указкой по пальцам в случае ошибок?
Судя по сочащемуся из Хоноки возмущению, не я один ощущал вселенскую несправедливость. Обменявшись взглядами, я почувствовал, как мы преисполнились солидарности друг к другу.
Прекрасный момент единения родственных душ прервала учитель.
— Какие же вы ещё дети, — вздохнула она. — Для каждого человека нужен свой подход. Ситуацию Хоноки я не знаю, но с Хаку, например, мягкая рука бы не сработала. Он был слишком пассивен, слишком противился рутине, пока мечтал о недостижимых вещах. Смотрел лишь в небо, забывая следить за тем, как шагает по земле. Поэтому я вбивала в него полезные привычки…
— И сделали из меня грёбанного трудоголика, — вставил я недовольно.
Учитель лишь снисходительно улыбнулась.
— Полезное качество, не правда ли? Или скажешь, что оно тебе не пригодилось?